Дядюшка Вальтер (onwallter) wrote in peremogi,
Дядюшка Вальтер
onwallter
peremogi

Categories:

кто бы мог подумать, что в плену несладко



Роман Черемский: "О жестокости женщины-боксерши, служившей у боевиков, ходили легенды"

Харьковский журналист рассказал «ФАКТАМ» о 133 днях, проведенных в плену у луганских сепаратистов

38-летний Роман Черемский сообщил родственникам и друзьям, что едет в Киев устраиваться на работу на один из телеканалов, — и пропал. В правоохранительных органах столицы об исчезновении человека с такой фамилией ничего не знали. В милиции уже собирались открыть розыскное дело, как вдруг на мобильный телефон брата исчезнувшего журналиста с неизвестного номера пришла sms-ка: «Я живой!» И подпись: «Роман». Через некоторое время пришло еще одно сообщение: «Я на Луганщине в плену у сепаратистов. Со мной обращаются хорошо, не волнуйтесь». Родным оставалось только ломать голову, как Роман оказался в плену.

— Я просто не хотел никому говорить, что собираюсь снимать сюжет о том, как освобождают наших пленных, — говорит Роман Черемский. — Зачем лишний раз волновать близких? Незадолго до поездки созвонился со знакомым волонтером Валерием Макеевым из Черкасс, который собирался в зону АТО. Вместе с ним должны были ехать оператор и журналист одного из украинских телеканалов. Валера сказал мне, что у него есть договоренность с луганскими боевиками: ему отдадут восьмерых украинских пленных. И я напросился ехать вместе с ними. Мог получиться хороший сюжет. Но на первом же блокпосту возле города Волнухино что-то сразу же пошло не так. Дорогу нам преградили вооруженные люди с георгиевскими ленточками и приказали выйти из машины. «У нас договоренность с полковником таким-то», — попытался возразить Валерий Макеев. Его никто не собирался слушать. «Выкладывайте все ценные вещи!» — приказал один из боевиков. В руки сепаратистов перешли мобильные телефоны, видеокамеры, планшеты, фотоаппараты, деньги, кредитные карточки.

«Не бойтесь, мы не мародеры. Все вернем, когда вас отпустят», — сказал один из боевиков, но тут же потребовал пин-коды наших кредиток. Когда мы отказались выполнять это требование, на нас направили автоматы. Забегая вперед, хочу сказать, что нам, конечно же, ничего потом не вернули. Более того, у Валерия Макеева конфисковали личный автомобиль. Я видел потом, как на иномарке черкасского волонтера местные боевики катались по Луганску.

Без каких-либо объяснений нас посадили в грузовик с другими боевиками и куда-то повезли. За все время пути ополченцы не проронили ни слова. Зато, когда мы подъехали к какому-то промышленному предприятию с мастерскими, нас тут же окружили сепаратисты: «Ну что, укропы? Попались? Теперь вас точно расстреляют, готовьтесь!» Среди местных боевиков увидел и нескольких чеченцев. Они молча наблюдали за происходящим.

На несколько часов нас заперли в мастерской. Время тянулось очень медленно. Видимо, решалась наша судьба. «Удивительно, — сказал Валера. — Вопрос об освобождении пленных мы решали через верхушку луганских боевиков. Нас не должны были задерживать. Может, это недоразумение сейчас разрешится?..»
Но через какое-то время нас снова погрузили в машину и, ничего не объясняя, повезли в направлении города Ровеньки…

Почти пятьдесят дней я провел в подвале одного из помещений песчаного карьера. Оператора и журналиста украинского телеканала, которых захватили вместе с нами, выпустили через неделю. Уже после того, как я оказался на свободе, узнал, что их сначала повезли на допрос в Ростов-на-Дону. Потом за них замолвили слово российские коллеги, и ребят отпустили. А вот я остался в плену надолго. На работы меня не выводили. В туалет под дулами автомата разрешалось выходить лишь раз в сутки.

— Что из себя представлял подвал, где вас держали?

— Грязное помещение с бетонными стенами, примерно 25 квадратных метров. Иногда там одновременно находилось до 25 человек. Спать приходилось прямо на полу. Кому повезет — тот ночевал на тонких грязных матрацах. Ближе к зиме в неотапливаемом подвале становилось все холоднее. Чтобы как-то спасаться от холодов, мы просили обноски у тех, кого освобождали. Так и спали, укрывшись кто чем.

Среди пленников было много местных жителей, которых сепаратисты задерживали по разным поводам. Не так посмотрел на боевиков или просто им не понравился — и ты уже «наводчик». Обязательно устроят допрос с пристрастием. Причем боевики никогда не сообщали родственникам арестованных об их судьбе. Задержание нигде не оформлялось. Их просто бросали в подвал и выводили на работы — рыть окопы, разгружать оружие.

Особенно боевики не любили пьяных. Малейший запах — и человека забирали прямо на улице. Ночью приходили представители местного ополчения и начинали на наших глазах избивать задержанного. Причем били очень жестоко. И ребра ломали, и зубы выбивали. Одного пьяного боевика свои же избили так сильно, что у него было сотрясение мозга. Парня всю ночь тошнило, и лишь утром ему оказали помощь. А мог так и умереть в подвале.

Хотя были и другие случаи. Одного местного жителя, который выпил, возвращаясь из шахты, сдала боевикам… жена. Она даже не догадывалась, к каким последствиям это приведет. Что интересно, выпившего шахтера в подвал привели… пьяные же боевики. Бросили парня на пол со всей силы. Через какое-то время открылась дверь, и шахтера вызвали в коридор. Не прошло и минуты, как его бросили назад в подвал — уже без признаков жизни. Оказывается, женщина-боксер, служившая у боевиков, избила шахтера в воспитательных целях. Несколько ударов — и нет человека. О жестокости этой боксерши ходили легенды. Поразительно, но за то, что она убила человека, ее не наказали.

— Получается, в подвале, кроме вас и волонтера Валерия Макеева, все остальные были местные жители. Как они к вам относились? Не возникали конфликты?

— Слава Богу, все было спокойно. Сепаратисты, журналисты, волонтеры — в подвале мы были в одинаковых условиях. Только местных выпускали — кого через неделю, кого через две. А мы с Валерой оставались. Правда, на работы нас не выводили. Целыми днями ничего не делали.

— А как вас кормили?

Кстати, кормили неплохо. Бывало, я ел за одним столом с боевиками. Среди них есть разные люди. Ко мне относились нормально. Может быть, потому что я журналист.

Вас допрашивали?

— Много раз. Причем не простые ополченцы, а кадровые офицеры разведки. Скорее всего, российской.

— В чем же вас обвиняли?

— В том, что я шпион, «наводчик» и еще бог знает кто. Пытались выведать места дислокации украинских войск. Но я говорил, что не местный и ничего не знаю. У обычных шахтеров боевики могли узнать больше информации, чем у меня.

— Страшно было в плену?

Мне часто угрожали расстрелом. Даже выводили на улицу. Но потом вели в какое-то помещение, где местный офицер пил чай. Он предлагал мне составить ему компанию. Так они развлекались…

Бывало, боевики стреляли по окнам помещения, где нас держали. Просто так, для острастки. А однажды в подвал кинули двоих агрессивных мужчин, задержанных за какое-то правонарушение. Их, видимо, плохо обыскали, да к тому же оба были пьяными. Откуда-то они достали ножи и начали пугать: «Мы вас сейчас всех порежем!» Хорошо, что смена, которая нас охраняла, попалась нормальная, и тех мужиков куда-то увели.

В подвал среди ночи мог зайти кто угодно. Зайдут, выберут себе жертву и начинают избивать. Избивали жестоко, в кровь. Потом на окровавленных матрацах приходилось спать… На двери нашего подвала даже замков не было.

— Как это, замков не было? И никто не убегал?

— Были попытки побегов. Помню, сбежали трое местных жителей. Двоих тут же поймали и жестоко наказали. Был еще один почти анекдотичный случай, когда арестованный пьяный боевик умудрился вылезти в узенькое окошко. Но вместо того, чтобы бежать куда подальше, пошел на КПП — попросить закурить.

Вообще-то бежать из подвала нереально. За дверью постоянно находились вооруженные боевики. А за попытку бегства могли и расстрелять.

Из Ровеньков меня перевели в Луганск и еще почти три месяца держали в подвале одного из предприятий. Там было полегче. В своей камере я находился один. Меня уже выводили на работы — убирать казармы, чистить картошку. Иногда, когда убирался в помещениях, мог мельком посмотреть телевизор. Это ужас, что там показывают и рассказывают про Украину. Не удивительно, что многие из ополченцев, встретив меня, начинали говорить: «Вы мальчика маленького в Славянске распяли!» Я удивился: «Так даже российское телевидение уже извинилось за этот обман. Не было никакого мальчика!» «Ты все врешь, — отвечают. — Ваши его распяли. А еще вы расстреливаете мирное население, насилуете женщин, детей сдаете на органы!» Возражать им бесполезно. Я бы никогда не подумал, что телевидение может сделать из людей настоящих зомби. А еще людей меняет власть и оружие. Забери у боевика автомат — и он становится обычным человеком.

Как-то один боевик спросил меня: «А ты же из Харькова? Знаю. Это фашистский город. Его охраняют страшные головорезы! Всех несогласных с властью вешают на фонарных столбах. Но ничего, не волнуйся. Не спеши освобождаться. Скоро мы Харьков возьмем и подбросим тебя домой».

— Какая обстановка в Луганске?

— Там царит уныние. Билборды не обновлялись с прошлой весны. Людей на улицах стало гораздо меньше. Все боятся. На своих машинах почти никто не ездит — боевики могут забрать. У одного старика просто так конфисковали мотоцикл. Он им особо и не был нужен — валялся потом под забором возле мастерских… А в пригородах Луганска — запах смерти. И это не просто красивое выражение. Пленные, возвращаясь с работ, говорили, что их одежда буквально пропитана трупным запахом.

Я провел в плену 133 дня. Не падать духом помогало то, что время от времени боевики сообщали мне: «Тобой тут недавно интересовались. Возможно, скоро будешь на свободе». Хотя, как оказалось, в списках на освобождение меня не было. Держали, скорее всего, как товар. Думали, на кого бы обменять. Потом все-таки отпустили. Честно говоря, даже не знаю подробностей своего освобождения. Однажды охранник зашел в камеру и сказал: «Собирайся!» Правда, после этого я не сразу оказался на свободе. Меня еще долго возили по Луганску и доставили обратно в камеру. Так повторялось несколько раз. После чего я наконец-то оказался на свободе. Когда передавали нашим, пригрозили: «Еще раз попадешься — расстреляем!»
Tags: а нас-то за що?, аберрация сознания, о май даун!, переможная интоксикация, придумать что-то другое, страна 404
Subscribe

  • Идиот?

    Молнея, господа!: Британия поставила России условие для встречи Джонсона и Путина Саммит президента России Владимира Путина и главы правительства…

  • Все на создание малюванков! Батькивщина чекае!

    Иногда искусство оказывается экономически ценнее, чем сельское хозяйство О некоторых удивительных сторонах креативной деятельности Автор: Анатолий…

  • Страна без исторических корней всегда оккупант

    Олена Степова Писательница, блогер, юрист Так, уважаемые читатели, пристегиваемся, выключаем офигеватор, читаем и наслаждаемся. Не устану…

promo peremogi june 4, 20:34 59
Buy for 400 tokens
Владимир Владимирович сегодня крутил наждаки, как профессиональный диджей диски, а вот это умудрился ещё и отличть в граните: Цитата дня. А, может, и года. Плюс из старого (предупреждал ещё три года назад):
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 29 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

  • Идиот?

    Молнея, господа!: Британия поставила России условие для встречи Джонсона и Путина Саммит президента России Владимира Путина и главы правительства…

  • Все на создание малюванков! Батькивщина чекае!

    Иногда искусство оказывается экономически ценнее, чем сельское хозяйство О некоторых удивительных сторонах креативной деятельности Автор: Анатолий…

  • Страна без исторических корней всегда оккупант

    Олена Степова Писательница, блогер, юрист Так, уважаемые читатели, пристегиваемся, выключаем офигеватор, читаем и наслаждаемся. Не устану…