Дядюшка Вальтер (onwallter) wrote in peremogi,
Дядюшка Вальтер
onwallter
peremogi

Categories:

А писать он теперь через краник будет



ДОБРОВОЛЕЦ МАКСИМ ВАКУЛЕНКО: "СЕПАРЫ ЗАСТАВИЛИ ПОЛЗТИ С ПРОСТРЕЛЕННЫМИ НОГАМИ. Я ТЕРЯЛ СОЗНАНИЕ, НО ДУМАЛ: "ФИГ ВАМ, Я ХЕР СДОХНУ""

Попадались, конечно, те, которые говорили: "Да я тебя зарежу…", - а были и такие, которые заходили, спрашивали, что нам надо. Общаться было проще с русскими, которые побывали в Афгане, Чечне, Осетии, чем с сепаратистами. Они знают, что такое война. У них даже к пленным отношение совсем другое, чем у этих, так называемых, ополченцев. Русские нам даже сигареты покупали, а осетинам посрать, у них одно понятие: кто больше платит, в ту сторону и стреляют. (Шта?)

Я киевлянин, но родился в Германии. Там служил мой отец. Когда мы оттуда выехали, мне был один год. В нашей семье пятеро детей. И все учились хорошо, кроме меня, я всю жизнь - "оторви и выкинь". После того, как мне стукнуло 18 лет, я через пару месяцев получил права и 4 года проработал в Киеве на грузовых автомобилях. Ездил по Украине.

Во время Майдана я стал волонтером, а когда появился "Айдар", начал им помогать.

Мы грузили в машины все, что собирали волонтеры и ездили с "Айдаром" в качестве сопровождения. Бывало, что караваны наши обстреливали. Однажды в конце августа перед очередной поездкой я своих ребят поставил в известность, что задолбался тыкаться-мыкаться, поэтому я еду туда и остаюсь. Жене я об этом не сказал, потому что не отпустила бы. Правда, со временем она начала меня поддерживать.

Приехал в Половинкино, а там, что машины, что автослесари - никудышные. Дома я часто занимался ремонтом машин, но туда ехал воевать. Все же пришлось взяться чинить все, что требовало ремонта. Через 3 недели меня сделали начальником гаража. Работы хватало, но поначалу очень сильно рвался на какие-то выезды. А командир сказал мне: "Куда ты рвешься, у тебя есть дело - занимайся своим делом, когда надо будет - поедешь на задание". Мы периодически выезжали куда-то, за боеприпасами, например.

К нам туда со временем начали завозить бронетехнику: танки, БМП. Как ездить на этой технике - приходилось разбираться самим. А БМП - 60х годов. С "Десны" прислали пацанов БМПистов, они 2 недели из этой брони не вылезали, ковыряли там что-то, и из 5 машин - собрали 2. Когда начались морозы, нам на 30 человек привезли 6 бушлатов. Без волонтеров пацаны в караулах бы голыми стояли.

Мое мнение, что Мельничук - это не командир. У него бестолковые операции, где постоянно гибнут люди.

(Сергей Мельничук - командир "Айдара", который стал депутатом от Блока Ляшко, - Ред.)

Например, поехали на задание - натыкаемся на сепаров, а они говорят: "Вы что, придурки? Второй день ездите по этой дороге, а мы вас здесь разбиваем". Когда нас не соединяют с ВВ, с регулярными войсками и "Айдар" сам работает, то и жертв почти нет и операции проходят удачно. Волонтеры оружие где-то пробьют через генералов, через полковников, потому что без их помощи пацаны ездили с двумя рожками на боевые. Из Харькова привезут патроны, боеприпасы, по дороге им колеса обстреляют сепары, наши здесь эти колеса поменяют, а Мельничук приехал и это все увез. Куда оно делось - никто не знает.

За нормальным командиром любой солдат пойдет. Вот мой командир Саня - он был таким человеком, который в бою тебе спину прикроет. Он выгоды ни в чем не искал. Погиб Саня, когда нас взяли в плен.

15 октября подняли боевую тревогу - всех выстроили. От временно исполняющего обязанности Холода поступил приказ, что надо помочь вывести Нацгвардию. Куда ехать - не ясно, только позже узнали, что на 31-й блокпост, а оттуда на 32-й. Нам ночью кто-то прислал Т-4-й автобус на польских номерах, на нем и уехали. В машине было 8 человек. За рулем мой командир Саня, рядом - Ваня Полтава, сзади - Юра Ока ( на Оке ездил) - это местный парень, у него отец то ли судья, то ли прокурор в Старобельске, удивительно, но честный. Еще Русик Змей сзади, Серега Дикий, Грузин, Вася Гуцул и я.

Добрались до 31-го блокпоста, а там стоит бронетехника, танки, ребят немерено. А мы на легковых машинах приехали. Там нам рассказали, как на 32-й проехать и забрать Нацгвардейцев. Сказали, что на 2 часа дали зеленый коридор, чтоб вывести 120 человек, за 5 ходок, среди которых есть и 200-е и 300-е. Я с собой взял фотоаппарат, мы едем и по дороге все "хи-хи" да "ха-ха". Отъехали от блокпоста, с горки спустились, смотрим - стоит БМП сгоревшая и БТР. Перед БТРом прокололи левое колесо, и тут, не доезжая до зеленки, с левой стороны начался такой обстрел - видно каждую пулю, осколки, как в каком-то боевике. Саню ранило, он упал на сиденье, и машину занесло к ним на позиции. Полтаву и Юру ранило тоже в машине. Все повыскакивали из нее. Саня начал огонь вести, гранаты бросать. Я когда выпрыгивал - пулю в живот схватил, но у меня был батин офицерский ремень, и она срикошетила от пряжки, попав в мочевой пузырь. Как мне потом сказали, что если бы не ремень, то мой позвоночник высыпался бы мне в трусы. Я выскочил и скрутился оттого, что стало горячо. Перепугался, думал, что могло в паховую артерию попасть. Начал кричать, что Элвис, а это мой позывной, ранен, слышу, что Грузин ранен, Полтава ранен, Саня ранен, то есть всех ранило, кроме Сереги Дикого и Гуцула. Но все старались перестреливаться. Сделали им два двухсотых. Мы от них были на расстоянии метров 10, только они из окопов, а мы за машиной. Полтава крикнул, чтоб все от машины ушли, потому что там 8 мух внутри лежало.

Потом мы заметили, что они вывесили наши флаги и мы подумали, что это Нацгвардия, что мы приехали на этот 32-й блокпост. В этот момент ко мне подбежал чувак, передернул затвор и очередь по ногам дал.

Я лицом упал в землю и решил, что мне капец. Честно говоря, в такой момент ты очень быстро вспоминаешь Бога и начинаешь молиться так, как не молился никогда.

Потом они нас начали затягивать к себе. Первыми Саню и Полтаву потащили, а Гуцула ногами побуцали, по голове дали. Когда всех затянули, я остался один. Меня от машины сепары немного в сторону оттянули и начали пихать ногами, чтоб сам полз. А у меня обе ноги простреляны, кровь течет, от бессилия даже аптечку достать не мог. Я пальцами закрываю рану на правой ноге, и на левой пытаюсь пережать артерию. И в таком состоянии пытаюсь ползти до их окопов. Проползаю метра три-четыре, наблюдая картину, как от машины идет тропинка моей крови. В ноге кусок мяса вылетел и немного малоберцовую надломало. А левую раздробило так, что 7 сантиметров кости не хватало. Ползу - состояние шоковое, ни боли, ни страха уже не ощущаешь. Страх вообще появился через пару дней, когда осознал что произошло. Пока я пытался ползти, ко мне подошел их командир - дядька такой здоровый, высокий, метра 2 ростом, седой. Пошарил по моим карманам - вытащил фотоаппарат, но там ничего такого не было информативного из фотографий. Потом вытащил из аптечки эластичный бинт и жгут, перетянул мне ноги. Достал шприц с колбой, сказал, чтоб я себе уколол и показал куда ползти. Я еле-еле дополз до горбика, а за ним - их окопы. Попросил воды и мне ее, честно говорю, дали. Я чувствовал, что от потери крови почти сознание терял, но сам себе говорил: "фиг вам, я хер сдохну". И тут кричат, что танки. А их пустили за нами следом. Я - лицом в землю. Слышу, лупят. Земля за шиворот, начинает трава гореть и так горячо, ощущение, что горит вместе с землей. Так припекает, что у меня открывается второе дыхание - и я заползаю за горбик. А там лежат Грузин, Серега и Гуцул. За ними дальше лежит Юра Ока, уже покойный. А тогда, когда я полз от машины до окопа, слышал, как сепары командира искали. Саня сказал, что он командир. Ему в ответ: "Слышишь ты, козел, у нас двое двухсотых и один трехсотый. Ты братишек наших завалил". И слышно было звук глухой, словно молотком по дровам. Крик такой начался, я никогда не слышал, чтоб человек до такой степени кричал. Меня аж передернуло. Я думал, это Ваньку Полтаву забили. А когда подполз, оказалось, что командира нашего. Увидел его в конвульсиях. Ванька рассказывал, что Саню начали прикладом бить по голове, и били до тех пор, пока мозги не потекли. В тот момент, когда отлупашили, я уже переполз за горбик. Кто-то крикнул "отстрели его, чтоб он не мучился". И застрелили его.

Потом опять танки, обстрелы, нас начали вглубь зеленки тянуть. И мне опять "повезло", самому пришлось ползти.

А Ваньке ухо осетин отрезал. Он ему сказал: "Что тебе отрезать, выбирай: яйца, сердце, ухо?

Я на Полтаву глянул, а он лежит в кустах и просто смотрит. Я к нему подполз, спрашиваю: " Ваня что случилось?" А он не шевелится, просто глаза вывалил. Я не могу понять, дышит он или нет. И тут ополченец Ване по ногам хрясь: "Ты что развалился тут, ползите давайте". Ваня в себя пришел. Потом меня под руки взяли - потянули. Позакидывали нас в УАЗик 469-й. Нога болтается, ощущение, что оторвется нафиг. Везут по этим кочкам. Все в крови. Привезли куда-то, повыкидывали. Начали ногами бить, мол, мы сволочи.

На месте, где нас оставили, было человек от 30 до 40, разного возраста. И осетины были, и русские и ополченцы. Помню, я снова воды попросил, а мне расстрелом пригрозили.

Затем на какой-то газельке нас отвезли в военно-полевой госпиталь, он располагался в библиотеке какого-то института. Там у нас увидели берцы и говорят: "ни фига себе, какие у вас берцы", - и штык ножом их с ног срезать, а оно болит. У меня обувь - дорогая, форма - дорогая. Там все были в шоке от того, как мы одеты. Волонтеры наши постарались. Правда, с меня одного не сняли часы, отцовский подарок, и цепочку. Я попросил, чтоб оставили. А вообще хотели пристрелить, потому что сознание терял. И тут за меня заступилась женщина, как потом, оказалось, - это начмед военно-полевого госпиталя. Сама - русская. Она сказала, что спасет меня. А мы им нужны, чтоб обменять на своих. Потом помню операционный стол. Мне сделали операцию на животе - и я выжил.

Вообще впечатлений от плена у меня мало. Там у нас была отдельная комната. Одно окно, заложенное мешками до самого верха. Две двери. С одной стороны - операционная, с другой - больные лежали. Двери закрываются, свет выключается. Питание - пять раз в день; все приносят, всех кормят, никто никуда не ходит. В туалет - под конвоем. Но отношение - нормальное. Попадались, конечно, те, которые говорили: "Да я тебя зарежу…", - а были и такие, которые заходили, спрашивали, что нам надо. Общаться было проще с русскими, которые побывали в Афгане, Чечне, Осетии, чем с сепаратистами. Они знают, что такое война. У них даже к пленным отношение совсем другое, чем у этих, так называемых, ополченцев. Русские нам даже сигареты покупали, а осетинам посрать. У них понятие одно: кто больше платит, в ту сторону и стреляют. Через дня 3-4 нас отвезли в больницу. Это была, кажется, Областная клиническая больница в Луганске. Стояла на краю Луганска, в одну сторону - пустыри. В другую - частный сектор. Ипподром, кони бегали. Кормежка была ужасная, иногда забывали завтрак завезти. Я, когда ногу отрезали, изучал территорию. Куда бежать, если придется. К Ваньке заходил и шутил, что пути отступления нарисованы, если что, будем бежать: он на коляске, я на костылях.

Мне сначала ногу прооперировали, осколки вытянули. В больнице на вытяжку положили. Потом за нами какие-то дядьки приехали - полковники якобы, забрать хотели в одностороннем порядке. Нас с вытяжек сняли, в шины в бинты замотали и опять в госпиталь отправили, когда мы отказались с ними ехать.

В госпитале у меня начали синеть пальцы, я попросил снять шину, потому что чувствовал, что что-то не то, когда сняли - нога уже позеленела перед стопой.

Началась гангрена. Мне сделали перевязку, из ноги осколки костей вытащили, там дырка была большая, гноиться все начало.
Но отрезать не спешили. Обратно примотали ногу к шине и на следующий день нас с Ванькой обратно в больницу отвезли. Там доктор глянул и сказал, что если такая фигня началась, надо ампутировать, пока не поздно. Ее отрезали - и я начал жить без ноги


Вообще у меня ранения были в паховую часть и ноги. Дырки на обеих были немаленькие. Просто, в правой ноге кости не задели, в нее вставили сухожилие и еще там куска мышцы не хватало. Потом на себе начал замечать какие-то вавки непонятные, оказалось - осколки от гранат. И контузии поначалу не ощущал, сейчас ощущаю - уши закладывает, кратковременная память хромает, головные боли.

Когда нас должны были первый раз менять, а это было в госпитале после операции, оказывается, что на Юдаева, есть такой человек в харьковской колонии. И кто-то из них дал мой телефон и сказал: "На, звони жене и читай все, что было написано на листике". Я прочитал, что меняют нас на Юдаева, он - инструктор снайперов. В плен попал намного раньше, чем мы. У него - перебит позвоночник. Он лежачий. Но когда мои друзья-товарищи начали заниматься тем, чтоб меня обменять, то им с нашей стороны сказали, что мы - не такие уж важные, чтоб на Юдаева обмен делать. Ему дали 12 лет.

В целом мы в плену провели 28 дней. Мне и Полтаве повезло - однажды нас просто забрали. Зашла в палату женщина и сказала, что поедете домой, в Украину. Я сказал, что без Полтавы никуда не поеду. Мы в основном: койка к койке жили. И нас отвезли в Счастье в госпиталь. Самого обмена я не видел.

На следующий день мы съездил на могилу к Юре Оке. А потом отправились в Киев. Я тут был немного ошарашен: волонтеров много, пища нормальная, куча фруктов. Когда только приехал, помню, спросили у меня: "Ты что хочешь?" Я решил пошутить и сказал: "Икры красной желаю". А мне говорят: "Без проблем". Я был в шоке.

Сейчас занимаюсь документами участника АТО - это такой капец. Я, учитывая свое положение, пытаюсь их сделать, потому что, когда ты мужик, а висишь на шее - это так бьет по самолюбию. Мне друзья помогают все оформить, но с подачи Мельничука сейчас ребят почему-то не оформляют. Пацаны уже торчат в штабе неделю и почему-то не могут никак пропечатать один документ, форму 5, - это заключение расследования, где объясняется, при каких обстоятельствах я получил ранение. В "Айдаре" я был начальником гаража, имел людей в подчинении, а оформили меня сторожем. С месячным окладом в 304 гривни, потому что рабочее время было 2 часа в сутки. Это сейчас так оказалось. А ведь через нас куча техники проходила, кучу работы переделали. Обидно это.

А на погибшего Саню хотят списать сейчас все пропавшее оружие и технику, но я знаю, что это был тот человек, который приехал сюда не деньги зарабатывать и вокруг себя держал точно таких же единомышленников. Это человек, которого уважали, пока он был жив, и уважают после смерти.

После того, что случилось, я начал больше верить в Бога. Я считаю, что Библия - это элементарные правила для жизни. И если каждый будет соблюдать 10 заповедей, у нас будет рай.

Я думал, что после того, что со мной случилось, не пошел бы воевать, но без этого уже не могу. Хотел бы помогать людям, то есть быть волонтером. А еще пытался бы наших ребят вытаскивать из плена и хотелось бы заниматься контрразведкой: искать вот этих крысаков, которые, блин, изнутри в нашей армии портят все отношения. Которые за деньги продаются.

Это бестолковая война. Я вспоминаю деток в ожоговом отделении Луганской больницы. Это ужас. Ребенок - 5-6 лет, а у него одни глазки только торчат из-под этих бинтов, доктора срезают бинты, а они кричат, плачут… Стоит бедная мать и с трудом сдерживает свои слезы. В этот момент меня туда закатывают - и я, наблюдая это все, вспоминаю своего трехлетнего сына,- это очень тяжело. Поэтому мне бы хотелось мира во всем мире.

Для помощи Максиму Вакуленко:
Вакуленко Юлия Юрьевна (жена)
Tags: аберрация сознания, все сразу достали кошельки, знаете ли вы шо, история перемог, не всё так однозначно, не только лишь все, потерь нет, страна 404, хероям саван!
Subscribe

promo peremogi february 24, 2018 18:19 35
Buy for 400 tokens
Немного лирики в комментарии Анонимуса к посту " Не прошло и четыре года...". Как дополнение к посту " РФ - не Россия, потому что Россия должна". == Ах, Россия забыла про вас. Ну какое огорчение просто. Плохая какая Россия. Она большая, сильная, здоровая, во какая, и…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 34 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →