charodeyy (charodeyy) wrote in peremogi,
charodeyy
charodeyy
peremogi

Categories:

«Вокруг Булгакова»: 130 лет назад в Киеве родился любимый драматург Сталина

15 мая 1891 года, 130 лет назад, в русском городе Киеве в семье преподавателя Киевской духовной академии Афанасия Ивановича Булгакова, родился первый сын, названный Михаилом. Именно он всемирно прославил фамилию, которую носили многие известные и популярные люди, как, например, философ о. Сергей Булгаков. Как установить, какие именно жизненные обстоятельства подвигли автора на написание той или иной картины, особенно если между обстоятельствами и реализацией идеи прошло несколько лет, а то и десятилетий? У Михаила Булгакова всё просто — почти каждое его произведение, включая фельетоны, автобиографично. Потому человек, прочитавший основные произведения этого писателя, довольно хорошо представляет себе его жизненный путь. Правда, описано далеко не всё, потому многое можно узнать только из специальной литературы.



Семья Афанасия Ивановича была большой — вслед за первенцем последовали ещё шесть детей. Жильё они меняли часто — родился Михаил на Подоле, затем семья сменила несколько квартир в Верхнем городе (на Кудрявской, в Бехтеревском переулке), на Подоле и только в 1906 году осели в доме №13 по Андреевскому спуску — знаменитом «доме Турбиных».

Благодаря высокому положению отца, Михаил получил возможность учиться в 1-ой киевской гимназии (сейчас — «жёлтый» корпус университета) на углу Университетского бульвара (сейчас — часть бульвара Шевченко) и Владимирской улицы. В первой (с 1911 года — Императорской Александровской) гимназии учились многие известные люди, в частности — нарком просвещения Анатолий Луначарский (его слово было значимым для разрешений или запретов произведений Булгакова). Ученические времена в произведениях самого Булгакова практически не отражены, но, к счастью, они отлично описаны в «Повести о жизни» другого классика русской литературы — Константина Паустовского. Любовь Евгеньевна Белозерская, вторая жена Булгакова, рассказывала, что как-то Константин Георгиевич зашёл в гости, и они долго вспоминали школьные годы. Когда гость ушёл, Булгаков недоумённо спросил жену — о ком же это Паустовский рассказывал? Тот был совершенно уверен, что Миша Булгаков выделялся из числа соучеников ещё тогда…



В 1907 году скончался отец будущего писателя. К счастью, на положении семьи это почти не отразилось — объем материальной помощи семье оказался даже больше, чем зарплата кормильца и государство продолжало оплачивать аренду квартиры (в те времена госслужащие сами жильё не оплачивали). Творческие наклонности Михаила Афанасьевича проявились ещё в детстве. Свой первый рассказ «Похождения Светлана» он написал в семилетнем возрасте, на булгаковской даче в Буче существовал домашний театр, в котором Михаил бывал и режиссёром, и актёром, и драматургом. Он даже хотел стать оперным певцом, но, к счастью, не прошёл собеседование (вспомните Шервинского из «Белой гвардии»). Дальше была учёба на медицинском факультете Киевского университета, который он окончил в 1916 году. Выбор этой специализации был связан с родными дядями: братья Варвары Михайловны — Михаил и Николай, были врачами в Москве. Николай Михайлович и его дом на Пречистенке позже появились на страницах «Собачьего сердца». Правда, из университета он чуть не вылетел из-за бурного романа с Татьяной Лаппа, который закончился браком.

Увы, в университете св. Владимира не нашлось такого талантливого мемуариста как Паустовский, и о студенческих годах Булгакова мы знаем и того меньше.

В «Записках юного врача» есть эпизод, когда молодой врач образцово проводит операцию и получает заслуженный комплимент: «- Вы, доктор, вероятно, много делали ампутаций?— вдруг спросила Анна Николаевна. — Очень, очень хорошо…». У героя же рассказа это операция была первой самостоятельной… Так вот, это случай — не биографический. В 1916 году Булгакова в армию не взяли, но дали возможность поработать в «Красном кресте» — он был хирургом в военных госпиталях Черновцов и Каменца-Подольского. По воспоминаниям Татьяны Лаппа, доктор Булгаков провёл десятки операций, в том числе — ампутаций. И, вполне вероятно, встречался там будущий писатель с «первой шашкой империи» — генералом Фёдором Келлером, последним защитником гетманского Киева, выведенного в «Белой гвардии» под именем полковника Най-Турса.

После этой практики Булгакова отправили в глубокий тыл — село Никольское (сейчас не существует, само место — в нынешней Смоленской области), а потом — в Вязьму. Тогда существовала практика, отправлять опытных врачей на фронт, а их заменять молодыми дарованиями. Надо сказать, что жителям Никольского изрядно повезло — по отзывам всех людей, знавших Булгакова в то время, он был превосходным врачом. В официальном документе земской управы значится, что в период с 29 сентября 1916 года по 18 сентября 1917 года Михаил Афанасьевич принял 15 361 (!) амбулаторного больного, а на стационарном лечении пользовал 211 человек. Поверить в это трудно…

Жизнь в Никольском и Вязьме отражена в «Записках юного врача» и «Морфии». Да, именно там Булгаков стал наркоманом, снимая болевой синдром после инъекции противодифтерийного препарата. В начале 1918 года он, ценой сильнейшего напряжения воли и при помощи жены Татьяны смог избавиться от зависимости, но детей после этого заводить боялся…

Весной 1918 года Булгаков вернулся в Киев и открыл практику частного врача-венеролога. И именно на это период пришлась та самая череда переворотов, которую он описал так: «по счету киевлян у них было 18 переворотов. Некоторые из теплушечных мемуаристов насчитали их 12; я точно могу сообщить, что их было 14, причем 10 из них я лично пережил».

На закате правления гетмана он вступил в качестве врача в одну из офицерских дружин. Действительно поехал на сборный пункт, но вскоре вернулся — дружину распустили… История с ранением Алексея Турбина биографична только отчасти. Затем он был мобилизован в петлюровскую армию, но при отступлении её из Киева дезертировал. Этот эпизод отражён и в «Белой гвардии», и в «Необыкновенных приключениях доктора». Если верить «Дням Турбиных», то жители дома на Андреевском спуске видели в большевиках чуть ли не освободителей. Может и так, но пока Киев был под властью красных, Булгаков прятался в Буче. После взятия Киева войсками Антона Деникина Булгаков пошёл служить врачом в Белую армию, и был отправлен на Кавказ. Кавказский период чрезвычайно важен с точки зрения становления Булгакова-писателя и очень мало изучен, не смотря на то, что описан им самим в ряде произведений. В составе Белой армии он служил врачом и даже был ранен (контужен в руку) в одном из боёв с восставшими горцами. Именно в то время он начал печататься в газетах. Сотрудничал ли он с ОСВАГом («Осведомительное агентство» — отдел разведки и пропаганды Белой армии) точно неизвестно. Сам он это отрицал, но оно и понятно.

К моменту ухода белых из Владикавказа он заболел возвратным тифом, и вывезти его из города не представлялось возможным — врачи были уверены, что транспортировки больной не переживёт. История спасения Булгакова в условиях массовых арестов бывших офицеров темна. Профессор РГГУ Ольга Этингоф считает, что Булгаков и известный литератор с дореволюционным стажем Юрий Слёзкин были арестованы ЧК и спасены благодаря вмешательству её деда — старого большевика Бориса Этингофа, который устроил их на работу в подотдел искусств. Доказательная база исследования выглядит не слишком убедительно, но Булгаков до конца жизни сохранял чувство глубокой благодарности Этингофу…

Именно в подотделе искусств Булгаков занялся драматургией, написал и поставил на сцене Первого социалистического театра несколько пьес, некоторые из которых были отправлены в Москву — на конкурс. И — удивительное совпадение. 21 октября 1920 года во Владикавказ, на заседание Кавказского бюро РКП(б), приехал Иосиф Сталин. Заседание было назначено на 28-е, но Сталин хотел ознакомиться с ситуацией (там имел место конфликт между облисполкомом и особым отделом Х армии). В этот же день, вероятно — в честь приезда высокого гостя, в первом советском театре шло премьерное представление пьесы М.А. Булгакова «Братья Турбины» (не путать с «Днями Турбиных» — это совсем другое произведение, построенное на другом историческом материале). Остальное не возбраняется додумать самим…

В конце сентября 1921 года Булгаков окончательно переселяется в Москву. Он отказывается от врачебного прошлого (даже скрывает наличие медицинского опыта) и занимается только литературным трудом. С огромным трудом, переходя с места на место, он пишет, пишет, и пишет, совершенствуя свой литературный стиль. В одной только газете «Гудок» в течение 1922-26 годов вышло свыше 120 репортажей, очерков и фельетонов Булгакова. Кстати, газета «Гудок», размещавшаяся в здании Воспитательного дома на Москворецкой набережной, оказался настоящим питомником литературных талантов, в том числе — приехавших с территории Советской Украины. Тут работали Валентин Катаев, Илья Ильф, Евгений Петров, Константин Паустовский, Юрий Олеша, Лев Славин, Михаил Зощенко и многие другие. Булгаков не останавливался на малых формах. Из под его пера выходят повести «Похождения Чичикова», «Дьволиада», «Записки на манжетах», «Багровый остров»… Большую часть этих произведений удаётся пристроить в печать (кроме «Собачьего сердца» — читавшие его партийные функционеры давали высокую оценку, но впервые повесть была издана только в 1968 году в Германии и Великобритании).

Впрочем, главным произведением этого периода осталась «Белая гвардия». Часть романа была опубликована в журнале «Россия», после чего к Булгакову обратился МХАТ, которому отчаянно нужна была современная пьеса. У Михаила Афанасьевича был не только роман, но и набросок пьесы, которую он начал писать для себя. Процесс доработки постановки пьесы был блестяще описан самим Булгаковым в «Театральном романе». Надо только помнить, что в этом произведении описана работа не только над «Днями Турбиных», но так же (и даже в большей мере) над «Кабалой святош» и «Последними днями». Да и сам «роман» был, скорее всего, не предназначен для широкой печати — это была записка об атмосфере и характере работы МХАТа, предназначенная для людей, понимающих, о чём идёт речь. 5 октября 1926 года пьеса была поставлена на сцене МХАТа и стала сенсаций — на протяжении длительного времени «Дни Турбиных» были самым востребованным спектаклем театра, собиравшем огромные кассы. На фоне пришедшей литературной славы Булгаков серьёзно сменил стиль жизни — не только приоделся, но также съехал с «нехорошей квартиры» на Большой Садовой, развёлся с Татьяной Лаппа и женился на Любови Белозерской.

К 1930 году произведения Булгакова перестали печатать. Были запрещены к постановке «Бег», «Зойкина квартира», «Багровый остров», спектакль «Дни Турбиных» снят с репертуара. 28 марта 1930 года он написал письмо Правительству СССР, с просьбой определить его судьбу — дать право эмигрировать, либо предоставить возможность работать. 18 апреля 1930 года в квартире Булгакова на Большой Пироговской раздался телефонный звонок. Звонил Сталин. До последнего времени считалось, что Сталин и Булгаков никогда лично не встречались. Это не совсем так. Даже если исключить удивительное совпадение 1920 года, Сталин был большим любителем «Дней Турбиных», смотрел спектакль не менее 15-ти раз (вообще это число подвергается сомнениям, статистики никто не вёл), а раз уж автора вызывали на сцену, то Сталин его видел. Но говорили они, документально, только один раз. Во время телефонного разговора Сталин предложил подать заявление во МХАТ, на пост режиссёра. Булгаков подал. И его, разумеется, взяли.

Булгакова считают «любимым драматургом Сталина».

Объективные основания для этого есть. Тут, обычно, приводят в пример ситуацию с «Днями Турбиных», а также то, что Булгакова, не скрывавшего своих не вполне советский настроений (тут нужна ремарка — Булгаков не был сторонником коммунистов, но его нельзя назвать противником советской власти — его устраивала любая прочная государственная власть) не коснулись репрессии, под которые попали многие из его друзей и знакомых. Однако, есть достаточно свидетельств того, что Сталин относился к «любимому драматургу» не так уж терпимо. Во всяком случае, большинство его пьес шли плохо, да и та же «Белая гвардия» в полном объеме при его жизни издана не была. Это не говоря о вхождении в высшую литературную элиту СССР. Для этого надо было прочно встать на партийную позицию, а Булгаков этого не хотел — даже когда писал вполне большевистские либретто «Чёрное море» и пьесу «Батум».

В общем, Сталин относился к нему, как и к другим литераторам, потребительски — брал то, что считал нужным, давал то, что считал возможным. Опять же — в соответствии с заслугами. Булгаков, в отличие от, например, Катаева, по его мнению, не заслужил квартиру в новеньком доме литераторов в Лаврушинском переулке, и он её не получил (хотя просил). В 1930-36 годах Булгаков работал во МХАТе. Отношения с руководством театра складывались тяжело, да и как им быть лёгкими, если «Аристарх Платонович не разговаривает с Иваном Васильевичем с тысяча восемьсот восемьдесят пятого года»? В «Театральном романе» имелись в виду бессменные руководители МХАТа — легендарные Владимир Иванович Немирович-Данченко и Константин Сергеевич Станиславский. Сложные отношения между двумя директорами становились даже предметом разбирательства ЦК ВКП(б).

Сам Булгаков ценил Станиславского и как режиссёра, и как актёра, хотя не понимал его систему. В результате, Станиславский, после пяти (!) лет репетиций «запорол» «Мольера». Сняли его, правда, по идеологическим соображениям, но работа над спектаклем очень плохо отразилась на моральном (да и на физическом) состоянии труппы и драматурга. Немировича-Данченко Булгаков, напротив, не любил, а именно он поставил на сцене его пьесу «Последние дни» («Александр Пушкин») в 1943 году. Это была его последняя работа на сцене…

Кстати, в «Театральном романе» говорится, что «у таких людей, как Аристарх Платонович, лет не существует». И это действительно так — Немирович-Данченко был знаком с… Дантесом!

Так или иначе, но после снятия «Мольера» Булгаков перешёл в Большой театр, где работал либреттистом. Там обстановка была значительно здоровее, не было интриг. Зато руководство театра, в первую очередь — Самуил Самосуд, отнюдь не было склонно считаться с политико-идеологическими предпочтениями автора. В результате, Булгаков делал не то, что ему хотелось, а то, что было нужно. Ну и, понятно, страдал. Впрочем, надо понять правильно — Булгаков не был рыцарем в сверкающих доспехах. Он понимал правила игры и шёл навстречу пожеланиям цензуры. Писал, иногда, и совершенно верноподданические произведения. В том же «Батуме» не первое десятилетие ищут тщательно замаскированную идеологическую диверсию, которая спровоцировала запрет пьесы. А никакой диверсии не было — просто культ забронзовел и образ молодого Сталина на сцене был не к месту…

Именно в эти годы Булгаков сосредотачивается на написании своего «закатного романа» «Мастер и Маргарита», который, впрочем, так и не был закончен (достаточно вспомнить, что во всех печатных вариантах главные герои московской части романа умирают дважды, чего, конечно, быть никак не могло — даже в ведомстве Воланда). Кстати, его верным помощником в это время была его третья жена — Елена Сергеевна Шиловская (в девичестве — Нюренберг), которую он в 1932 году отбил у высокопоставленного военного (генерал Евгений Шиловский вторым браком женился на дочери писателя Алексея Толстого, но до конца жизни считал нужным обеспечивать свою бывшую жену).

О великом произведении, которое сделало имя Булгакова всемирно известным, можно говорить часами. Мы отметим только два факта, один из них — малозаметный, а второй — малоизвестный. Во-первых, во всём тексте романа «мастер» — с маленькой буквы. Это не имя. И, более того, это даже не творческая личность — мастер просто транслирует рассказ Воланда. Так что, когда Булгакова называют Мастером, это, в контексте его романа, оскорбительно. Во-вторых, все произведения Булгакова — автобиографичны. И автобиография выскакивает в самых удивительных местах. Помните эпизод, в котором Воланд говорит литераторам — «я лично присутствовал при всем этом. И на балконе был у Понтия Пилата, и в саду, когда он с Каифой разговаривал, и на помосте, но только тайно, инкогнито, так сказать»? Так вот, этот момент автобиографичен. Булгаков всё это видел. В 1918 году в Киеве была поставлена пьеса «Царь Иудейский», авторства некоего «КР». Под этим псевдонимом скрывался великий князь Константин Константинович. Пьеса была во многом новаторской, и именно на этом спектакле Булгаков видел допрос у Пилата, беседу с Каифой и вынесение приговора…

Михаил Афанасьевич Булгаков умер 10 марта 1940 года от наследственного гипертонического нефросклероза. Похоронен на Новодевичьем кладбище. На его могиле стоит камень, ранее бывший надгробием его любимого писателя — Николая Васильевича Гоголя.



Как было уже сказано, Булгаков был свидетелем переломных исторических событий, связанных с революцией и гражданской войной — причем именно в том русском городе, который внезапной для писателя стал столицей самостийной Украины. Позже это нашло отражение в знаменитом романе Булгакова "Белая гвардия", а также в его воспоминаниях о киевской жизни "Киев-город". Который украинские националисты критикуют и называют "антиукраинским", запрещая к показу его экранизации. Что же такого крамольного нашли там? Лучше обратиться к первоисточнику.

"...Когда небесный гром (ведь и небесному терпению есть предел) убьет всех до единого современных писателей и явится лет через 50 новый, настоящий Лев Толстой, будет создана изумительная книга о великих боях в Киеве. Пока что можно сказать одно: по счету киевлян, у них было 18 переворотов. Некоторые из теплушечных мемуаристов насчитали их 12; я точно могу сообщить, что их было 14, причем 10 из них я лично пережил. В Киеве не было только греков. Не попали они в Киев случайно, потому что умное начальство их спешно увело из Одессы. Последнее их слово было русское слово:

– Вата!

Я их искренно поздравляю, что они не пришли в Киев. Там бы их ожидала еще худшая вата.

Нет никаких сомнений, что их выкинули бы вон. Достаточно припомнить: немцы, железные немцы в тазах на головах, явились в Киев с фельдмаршалом Эйхгорном и великолепными, туго завязанными обозными фурами. Уехали они без фельдмаршала и без фур, и даже без пулеметов. Все отняли у них разъяренные крестьяне. Рекорд побил знаменитый бухгалтер, впоследствии служащий союза городов Семен Васильич Петлюра. Четыре раза он являлся в Киев, и четыре раза его выгоняли. Самыми последними, под занавес, приехали зачем-то польские паны (явление XIV-ое) с французскими дальнобойными пушками. Полтора месяца они гуляли по Киеву. Искушенные опытом киевляне, посмотрев на толстые пушки и малиновые выпушки, уверенно сказали:

– Большевики опять будут скоро.

И все сбылось как по писаному. На переломе второго месяца среди совершенно безоблачного неба советская конница грубо и буденно заехала куда-то, куда не нужно, и паны в течение нескольких часов оставили заколдованный город. Но тут следует сделать маленькую оговорку. Все, кто раньше делали визит в Киев, уходили из него по-хорошему, ограничиваясь относительно безвредной шестидюймовой стрельбой по Киеву со святошинских позиций. Наши же европеизированные кузены вздумали щегольнуть своими подрывными средствами и разбили три моста через Днепр, причем Цепной – вдребезги.

...Оговариваюсь раз и навсегда: я с уважением отношусь ко всем языкам и наречиям, но тем не менее киевские вывески необходимо переписать. Нельзя же, в самом деле, отбить в слове «гомеопатическая» букву «я» и думать, что благодаря этому аптека превратится из русской в украинскую. Нужно, наконец, условиться, как будет называться то место, где стригут и бреют граждан: «голярня», «перукарня», «цирульня» или просто-напросто «парикмахерская»!Мне кажется, что из четырех слов – «молошна», «молочна», «молочарня» и «молошная» – самым подходящим будет пятое – молочная.

Ежели я заблуждаюсь в этом случае, то в основном я все-таки прав – можно установить единообразие. По-украински так по-украински. Но правильно и всюду одинаково. Что такое «Karacik» – это понятно, означает «Портной Карасик», «Дитячiй притулок» – понятно благодаря тому, что для удобства национальных меньшинств сделан тут же перевод: «Детский сад», но «смерiхел» непонятен еще более, чем «Коуту всерокомпама», и еще более ошеломляющ, чем «iдальня».

...Киевляне обожают рассказы о Москве, но ни одному москвичу я не советую им что-нибудь рассказывать. Потому что, как только вы выйдете за порог, они хором вас признают лгуном. За вашу чистую правду.

...Три церкви – это слишком много для Киева. Старая, живая и автокефальная, или украинская. Представители второй из них получили от остроумных киевлян кличку:

– Живые попы.

Более меткого прозвища я не слыхал во всю свою жизнь. Оно определяет означенных представителей полностью – не только со стороны их принадлежности, но и со стороны свойств их характера. В живости и проворстве они уступают только одной организации – попам украинским. И представляют полную противоположность представителям старой церкви, которые не только не обнаруживают никакой живости, но, наоборот, медлительны, растерянны и крайне мрачны. Положение таково: старая ненавидит живую и автокефальную, живая – старую и автокефальную, автокефальная – старую и живую. Чем кончится полезная деятельность всех трех церквей, сердца служителей которых питаются злобой, могу сказать с полнейшей уверенностью: массовым отпадением верующих от всех трех церквей и ввержением их в пучину самого голого атеизма. И повинны будут в этом не кто иные, как сами попы, дискредитировавшие в лоск не только самих себя, но самую идею веры.

В старом, прекрасном, полном мрачных фресок, в Софийском соборе детские голоса – дисканты нежно возносят моления на украинском языке, а из царских врат выходит молодой человек, совершенно бритый и в митре. Умолчу о том, как выглядит сверкающая митра в сочетании с белесым лицом и живыми беспокойными глазами, чтобы приверженцы автокефальной церкви не расстраивались и не вздумали бы сердиться на меня (должен сказать, что пишу я все это отнюдь не весело, а с горечью).

Рядом – в малой церкви, потолок которой затянут траурными фестонами многолетней паутины, служат старые по-славянски. Живые тоже облюбовали себе места, где служат по-русски. Они молятся за Республику, старым полагается молиться за патриарха Тихона, но этого нельзя ни в коем случае, и думается, что не столько онч молятся, сколько тихо анафемствуют, и, наконец, за что молятся автокефальные, – я не знаю. Но подозреваю. Если же догадка моя справедлива, могу им посоветовать не тратить сил. Молитвы не дойдут. Бухгалтеру в Киеве не бывать!"


Вот несколько отрывков из "Белой гвардии".

"Город — Городом, в нем и полиция — варта, и министерство, и даже войско, и газеты различных наименований, а вот что делается кругом, в той настоящей Украине, которая по величине больше Франции, в которой десятки миллионов людей, этого не знал никто. Не знали, ничего не знали, не только о местах отдаленных, но даже, — смешно сказать, — о деревнях, расположенных в пятидесяти верстах от самого Города", — эта цитата очень напоминает и сегодняшнее положение дел.

"Я позавчера спрашиваю этого каналью, доктора Курицького, он, извольте ли видеть, разучился говорить по-русски с ноября прошлого года. Был Курицкий, а стал Курицький… Так вот спрашиваю: как по-украински "кот"? Он отвечает "кит". Спрашиваю: "А как кит?" А он остановился, вытаращил глаза и молчит. И теперь не кланяется", — говорит один из персонажей "Белой гвардии.

Будущее Киева Булгаков видел так: "Город прекрасный, город счастливый. Над разлившимся Днепром, весь в зелени каштанов, весь в солнечных пятнах. Сейчас в нем великая усталость после страшных громыхавших лет. Покой. Но трепет новой жизни я слышу. Его отстроят, опять закипят его улицы, и станет над рекой, которую Гоголь любил, опять царственный город. А память о Петлюре да сгинет".

Источники:
Украина.ру
Белая гвардия.
Киев-город.
Tags: русская правда
Subscribe

promo peremogi 20:25, Четверг 76
Buy for 400 tokens
Из статьи Олега Дивова " Тайные сообщения, которые президент зашил в статью об Украине". ...Обласкать украинцев, не предав анафеме их национальный истеблишмент со времён, когда протоукры рыли Чёрное море, — задача неразрешимая. Либо ты говоришь украинцам в глаза, что их верхушка…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments