charodeyy (charodeyy) wrote in peremogi,
charodeyy
charodeyy
peremogi

Categories:

Культ без личности

140 лет назад, 4 мая 1881 года, в Симбирске, в том же самом городе, в котором в 1870 году родился Владимир Ильич Ульянов (по кличке Ленин), родился Александр Фёдорович Керенский — будущий глава Временного правительства, член партии социалистов-революционеров. «Рыцарь революции», «львиное сердце», «гений русской свободы», «спаситель Отечества», «пророк и герой», «народный главнокомандующий» — величали Керенского газеты тех лет. Причем искренне, без всякого «политического заказа.

Народное обожание граничило с истерией. «Автомобиль Керенского увит розами. Женщины бросают ему ландыши и ветки сирени, другие берут эти цветы из его рук и делят между собою, как талисманы и амулеты. Его несут на руках. Я сам видел, как юноша с восторженными глазами молитвенно тянулся к рукаву его платья, чтоб только прикоснуться. Так тянутся к источнику жизни и света!» — вспоминал современник. В мае 1917 года всерьез рассматривался вопрос об учреждении «Фонда имени Друга Человечества А.Ф. Керенского». Что же, «друг человечества» — это покруче, чем «вождь и учитель».



Буквально через считанные недели от былой страсти не останется и следа. Керенский мечтал сохранить обновленную империю и… похоронил ее. Он лихо брался за реформы, в которых мало что смыслил, не стеснялся ломать границы и отпускать на волю. Еще в ранге министра юстиции инициировал широкую амнистию. «Продавил» решение о признании независимости Польши и восстановление Конституции Финляндии. Сбросившая оковы «проклятого царизма», тогдашняя «Прибалтика» (т. е. Польша с Финляндией) тут же повернулась к России даже не спиной, а тем, что ниже.

Именно юрист Керенский «добил» прежнюю Фемиду: судебные деятели пачками удалялись со службы без всяких объяснений, иногда — на основании телеграммы какого-нибудь клерка, утверждавшего, что, мол, такой-то неприемлем общественными кругами. Добить-то Керенский добил, но ничего взамен не создал. Закона не стало, дозволено все!

Другая песня — армейская «перестройка». «Модернизировав» юстицию, Александр Федорович уцепился за портфель военного и морского министра. Сразу же затрепетал ветер перемен. Все более-менее известные в войсках командиры смещаются со своих постов, взамен назначаются никому не известные, но лично преданные Керенскому вояки, получившие прозвище «младотурки» (помните ельцинских «младореформаторов»?).

Вообразив себя Бонапартом («мы все глядим в Наполеоны»), Керенский лично объезжает боевые части, стремясь воодушевить солдат на «полную победу» (после чего его назовут «главноуговаривающим»). Но армия ослаблена «кадровыми чистками», реорганизацией и солдатскими комитетами, т. е. уже небоеспособна. Июньское наступление 1917 года доказывает это и заканчивается полным провалом.

А между тем в стране бушует «гласность». Никчемность Керенского начинают открыто высмеивать, и он не успевает отвечать на критику. Уже в глубокой старости Александр Федорович в сердцах воскликнет: «Если бы тогда было телевидение, никто бы меня не смог одолеть!». Апогеем становится слух о том, что Керенский, всегда бравировавший личной скромностью, спит на кровати бывшей императрицы. Поэт Маяковский едко «проехался» по этому поводу:

Цари рождались, жили, старели.

Дворец не думал о вертлявом постреле,

Не гадал, что в кровати, царицам вверенной,

Раскинется какой-то присяжный поверенный.

Понятно, при таком авторитете капитана трудно удержать на плаву все более кренящийся державный корабль. К тому же в России всегда найдется достаточно людей, желающих перехватить штурвал. Керенскому «вспоминают» все — от неудачной финансовой реформы (пресловутые «керенки», ставшие синонимом никчемных, обесцененных денег) до развала армии. Его метания то к левым, то к правым приводят к тому, что «рыцаря революции» всерьез не воспринимают ни те, ни другие.

Керенскому неоднократно доказывают: нужны чрезвычайные меры, критическая масса накапливается, далее — цепная реакция и период полураспада. Но он не слушает, а говорит, говорит, говорит…

Например, британский агент «Сомервиль», более известный как писатель Сомерсет Моэм, в тот момент дает ему такую характеристику: «Положение России ухудшалось с каждым днем… а он убирал всех министров, чуть только замечал в них способности, грозящие подорвать его собственный престиж. Он произносил речи. Он произносил нескончаемые речи. Возникла угроза немецкого нападения на Петроград. Керенский произносил речи. Нехватка продовольствия становилась все серьезнее, приближалась зима, топлива не было. Керенский произносил речи. За кулисами активно действовали большевики, Ленин скрывался в Петрограде. Керенский произносил речи».

Одним из немногих, представлявших истинное положение дел в стране, катящейся к черте (или к черту), был назначенный Керенским новый Верховный главнокомандующий Лавр Георгиевич Корнилов.

Корнилов вошел в историю как «мятежник». Слово — виднейшему в 1917 году писателю, философу, публицисту Ивану Ильину: «Теперь в России есть только две партии: партия развала и партия порядка. У партии развала — вождь Александр Керенский. Вождем же партии порядка должен был стать генерал Корнилов. Увы, не суждено, чтобы партия порядка получила своего вождя. Партия развала постаралась». Корнилов ни в коей мере не покушался на государственный строй; он стремился, при содействии некоторых членов правительства, изменить состав последнего, подобрать людей честных, деятельных и энергичных. Это — не измена родине, не мятеж…

Ну а потом… Что потом — Ельцин лезет на танк, извините, Ленин — на броневик. Керенский бежит в автомобиле американского посольства и всю оставшуюся жизнь уверяет, что удирал не в женском платье. Переодевался, не переодевался — какая теперь разница?

Керенский долго скитался по свету, отвергаемый белоэмигрантскими кругами как прямой виновник окончательного падения империи. Если грубее и прямолинейнее — предатель.

Он, кстати, предаст даже свои юношеские идеалы. В 1968 году Александр Федорович попытался получить разрешение на въезд в СССР. Ему поставили условие: «…получить его (Керенского) заявление: о признании закономерности социалистической революции; правильности политики правительства СССР; признании успехов советского народа».

И Александр Федорович признал: «Те события, которые произошли в октябре 1917 года, являются логическим завершением общественного развития России. Он нисколько не сожалеет, что произошло именно так, как было».

Ничего (никого) не напоминает? «Я ни о чем не жалею», — неоднократно заявлял Михаил Сергеевич Горбачев.

Умер Александр Федорович в ночь с 11 на 12 июня 1970 года в возрасте 89 лет в своем доме в Нью-Йорке.

Русская православная церковь отказалась его отпевать.

Источник: Свободна пресса

PS: как уточнил в одном источнике, Керенский умер одиноким стариком, проклинаемый прочими эмигрантами, в Нью-Йорке в 1970 г., отказавшись принимать пищу, фактически заморив себя голодом. Русская и Сербская православные церкви не пожелали его отпевать как самоубийцу, и тело пришлось доставлять в Лондон и хоронить на внеконфессиональном кладбище.
Tags: ненаши, русская правда
Subscribe

Recent Posts from This Community

promo peremogi 20:25, thursday 76
Buy for 400 tokens
Из статьи Олега Дивова " Тайные сообщения, которые президент зашил в статью об Украине". ...Обласкать украинцев, не предав анафеме их национальный истеблишмент со времён, когда протоукры рыли Чёрное море, — задача неразрешимая. Либо ты говоришь украинцам в глаза, что их верхушка…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 35 comments

Recent Posts from This Community