charodeyy (charodeyy) wrote in peremogi,
charodeyy
charodeyy
peremogi

Categories:

История советской русофобии. Эпизоды.

Про старика Крупского. Нет-нет, не про Владимира Ильича Ульянова. Именно про старика Крупского, Константина Игнатьевича, отца Надежды Константиновны.

Родился в 1838, окончил Константиновское военное училище. Назначен в Смоленский пехотный полк в Царстве Польском. Дальше Википедия глухо повествует: "Был одним из руководителей революционной организации русских офицеров в Польше. В 1863 году во время восстания в Польше Крупский, будучи командиром роты, всячески помогал и проявлял сочувствие к повстанцам".

Представьте теперь какого-нибудь офицера российской армии в Чечне. Который, "будучи командиром роты, всячески помогал и проявлял сочувствие". Как, по-вашему, стоит назвать такое поведение? И как подобное должно оцениваться? При этом все советские дети, читавшие журнал "Пионер" (тираж в первой половине 70-ых -- полтора миллиона экземпляров), читали и повесть Зои Воскресенской "Пароль - Надежда". И вот как там описывался герой нашего романа, старик Крупский:



"Польский народ люто ненавидел кровавых царских колонизаторов, особенно русскую армию, штыки которой охраняли господство русского царя в Польше. Но капитан Крупский за три года пребывания начальником уезда завоевал себе добрую славу. Уездный начальник был доступен для каждого, внимателен и справедлив и, в нарушение всех правил, говорил с поляками по-польски. Все уездные паненки в один голос утверждали, что лучше пана Крупского мазурку никто не танцует, что пани Крупская хорошо знает польскую музыку, играет на фортепьяно, а их маленькая дочка Надя распевает польские и татарские песенки".
"— Справедливый человек? Взяток брать не будет? Не обманет вас? — спрашивает Крупский.
— Мы ему верим. В шестьдесят третьем, когда убили командира, он стал во главе повстанческого отряда, — говорит один из стариков, а двое других толкают его в бок.
— Брешет он, пан начальник, не верьте старому! Ума лишился. Славка не водился с повстанцами.
Крупский внутренне ликует. Народ почитает своих партизан, которые с вилами и косами поднялись тогда против царских порядков в Польше."
"А когда восстание началось, поручик Смоленского пехотного полка Константин Крупский сделал все от него зависящее, чтобы помочь восставшим.
Вспомнилось мартовское хмурое утро. Крупский получил приказ окружить и уничтожить большой отряд мятежников, расположившийся возле большого села, за лесом. Ночью капитан повел свою роту. Ехал впереди на коне. Рядом с ним следовал денщик Василий. Больше друг, чем слуга. На развилке дорог у опушки леса Крупский направил своего коня по дороге, ведущей вниз, в лощину. Денщик недоуменно посмотрел на капитана. Тот глазами дал понять: «Так нужно!» Неожиданно кто-то схватил коня Крупского за поводья. Крупский узнал унтер-офицера своей роты Воронихина.
— Ваше благородие! Вы с пути сбились, не туда роту ведете.
— Я знаю дорогу, и не вмешивайтесь не в свои дела! — отрезал капитан.
Воронихин, не выпуская поводьев из рук, кричал фальцетом:
— Давно я заприметил, что ваше благородие заодно с полячишками! Интересы государя императора предаете! Не будет того!
Воронихин отпустил поводья и выстрелил. Под Крупским рухнул конь. Но раздался другой выстрел, и Воронихин скатился в кювет. Василий, тяжело дыша, перекинул дымящееся ружье через плечо. [...]
Проблуждав целый день и «не найдя» повстанцев, Крупский привел роту обратно..."
"Все это пронеслось в памяти. Константин Игнатьевич глубоко вздохнул.
Пан Анджей, набив трубку табаком, раскурил ее и прервал молчание:
— Я расскажу вам, как мы с вами встретились. Я командовал повстанческим отрядом под начальством Лянгевича. Отряд свой я собрал из местных крестьян и рабочих ткачей. Мы готовились к выступлению и в деревенских кузницах днем и ночью ковали косы, из обычных деревенских кос делали острые мечи.
— Этих повстанцев, вооруженных косами, называли косинёрами, — отозвался Крупский.
— Да. Я просил Лянгевича дать отряду огнестрельное оружие, он ответил, что оружие надо добыть у противника: царская армия, мол, имеет на вооружении отличные тульские ружья, и они должны быть в руках повстанцев. Нам удалось в январе 1863 года напасть на русский гарнизон и добыть тридцать ружей. Но это было ничтожно мало. Мой отряд провел до двадцати стычек с русскими войсками, терял убитыми и ранеными, пополнялся за счет новых добровольцев. В конце февраля Андрей Потебня явился к Лянгевичу в лагерь. Этот юноша годился мне в сыновья, но я считал бы за честь сражаться под его командованием. Его чистота, его отвага, его жертвенность и преданность делу свободы потрясли мое старое сердце. Я гордился бы таким сыном. Но Андрей Потебня сказал, что он будет сражаться рядовым. Четвертого марта мы вели бой под местечком Скала. Там множество известняковых и сталактитовых скал и столбов. Мы засели в них и успешно отбивались, но противник зашел в тыл. Потебня первым заметил опасность, схватил пику и повел повстанцев в атаку. В этом бою он был убит. Русские не выдержали натиска и отступили, ожидая, видимо, пока подтянутся резервы. Мы похоронили Андрея возле самой высокой скалы и укрыли ветвями могилу, чтобы ее не осквернил враг.
Константин Игнатьевич сцепил пальцы и уронил на них голову. В кабинете воцарилось молчание. Дымный свет сальных свечей, темная кожа переплетов, темная мебель располагали к воспоминаниям. Крупский поднял голову.
— Я знал, что Андрей погиб, но не знал, где и как. В газете «Колокол», который издавал Герцен в Лондоне, я прочитал некролог. В нем говорилось: «Не знала русская пуля, сразившая Потебню, какую жизнь она остановила на первых шагах ее. Чище, самоотверженнее, преданнее жертвы очищения Россия не могла принести на пылающем алтаре польского освобождения».
— Прекрасные слова! Вернее не скажешь! — тихо произнес пан Анджей. — Я хочу еще рассказать вам о том, что случилось под деревней Тропинице. Наш отряд вел многодневный бой. Боеприпасы истощались, и хотя русские тоже понесли немалые потери, наши силы были неравные. Повстанцы были голодны, устали. Однажды ночью наш отряд оказался в окружении. Но мои хлопцы готовы были скорее умереть, нежели сдаться в плен. Русский командир с поднятым белым платком вышел на пригорок и заявил, что хочет говорить с начальником отряда. Я подошел к нему. Он тихо произнес девиз: «За вашу и нашу свободу!»
Константин Игнатьевич вскочил с места.
— О пресвятая дева Мария, — воскликнул он по-польски, — так это были вы!
Пан Анджей встал и тихо продолжал свое повествование:
— Мое сердце дрогнуло от радости, а потом червячок сомнения подточил эту радость. Мне очень хотелось поверить, что не один Потебня являет пример мужества и братства. Вы сказали мне, чтобы я дал приказ сдаться в плен, а остальное вы берете на себя. Я понимал, что я рискую. Не о себе я думал тогда, а о бойцах, своих товарищах, которые готовы были без колебания отдать жизнь за свободу Польши и доверия которых я не мог обмануть. Наш отряд заперли в огромный амбар. Мои парни окружили меня; они ничего не спрашивали, они боялись за мою жизнь. А я сидел в темноте и ждал. И я дождался. Я понял, что не обманут, когда загремел засов и вы пришли в сопровождении денщика и безоружным. Я готов был расцеловать вас, как сына. Вы объяснили мне, каким путем я должен увести свой отряд, указали место, где было спрятано наше оружие и тульские винтовки для отряда. «За нашу и вашу свободу!» — сказали вы мне на прощанье. Я не спросил вашего имени, и это было ни к чему. Я не сказал своего... И вот мы встретились. Я рад, что дожил до этого часа. Но я хотел бы дожить и до того дня, который принесет и вам и нам свободу."

В общем, если вкратце, то советским детям подробно рассказывается, как офицер русской армии изменяет присяге, сознательно уклоняется от боя, выпускает пленных, снабжает мятежников оружием. Его денщик убивает заподозрившего неладное унтер-офицера. Русским детям предлагается радоваться смертям русских солдат от рук «храбрых польских повстанцев, сражавшихся „за нашу и вашу свободу“». Никто из идеологов СССР не видел в этом "ничего особенного".

Стоит ли удивляться тому, что СССР в итоге ужасно кончил?
Tags: ненаши, русская правда
Subscribe

promo peremogi июль 7, 08:29 10
Buy for 400 tokens
Статья поляка Романа Дмовского " Украинский вопрос" написана в 1930 году. Поляки, как никто другой, знают, что такое украинство, т.к. сами приложили максимальные усилия к его созданию. Собственно, и название "украинцы" - это польская кличка, как и "мова" (mowa), а не…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 16 comments