charodeyy (charodeyy) wrote in peremogi,
charodeyy
charodeyy
peremogi

Categories:

Почему руководство советской Украины хотело скрыть правду о палачах белорусской Хатыни.

2 октября 1987 года на «Володарке» (в Пищаловском замке - единственном учреждении Белорусской ССР, где приводились в исполнение смертные приговоры) расстреляли 72-летнего старика. Конвоиры между собой за скверный характер и тяжёлый взгляд называли его «чёртом». Звали его - Григорий Васюра. Именно этот нелюдь командовал сожжением Хатыни. Он родился 9 февраля 1915 года в старинной столице казачьей Гетманщины городе Чигирине. После школы Григорий закончил педагогическое училище, преподавал, но потом решил делать военную карьеру. Весной 1936 года он оказался среди первых лейтенантов-выпускников Киевской военной школы связи им. Калинина. Его распределили в свеже сформированную 67-ю стрелковую дивизию. В октябре 1940 года её перевели в Латвийскую ССР, где молодой лейтенант женился. Однако семейному счастью продлиться долго было не суждено — через 8 месяцев началась Великая Отечественная война.



Уже в первый день войны 67-я дивизия втянулась в бои со стремительно наступавшим противником. Васюра к тому времени в звании старшего лейтенанта занимал должность начальника связи 83-го отдельного сапёрного батальона, занятого на строительстве укреплений в полосе 46-го укреплённого района в Паланге — на побережье Балтийского моря на границе Литвы и Латвии. К 25 июня батальон попал в окружение — немцы севернее Паланги захватили город Лиепаю, за который основные силы дивизии два дня вели ожесточённое сражение, даже на какое-то время отбили его, но потом были вынуждены 27 июня пойти на прорыв из котла, который им устроили немцы. Подлинные подробности участия Васюры в этих боях неизвестны. Сам он потом рассказывал, что был контужен и 28 июня 1941 года попал в плен. В его карточке военнопленного немцы указали, что он служил в артиллерийской части. Затем начались мытарства по немецким концлагерям.

Летом-осенью 1941 года вермахт совершенно неожиданно для самого себя захватил миллионы военнопленных, с обеспечением которых возникли бы проблемы, даже если бы немцы ставили своей задачей обеспечить пленников питанием. Но такой задачи немцы и не ставили. В концлагерях царил голод. Были случаи, когда целые лагеря «европеизаторы» намеренно вымарывали, не давая пленным никакой еды. В страшную зиму 1941-42 годов умерло более половины взятых нацистами в плен советских солдат и офицеров. В этих нечеловеческих условиях многие ломались, и шли служить к оккупантам. Сломался и Васюра. В феврале 1942 года он дал согласие на то, чтобы пройти учёбу в школе пропагандистов Восточного министерства Германии. Так начался его долгий путь в расстрельный подвал Пищаловского замка.

Обучение проходило сначала недалеко от Берлина в так называемом свободном лагере (фрайлагере) в Вустрау, а затем — в Вутзеце. В октябре 1942 Васюру отправили на Украину в Киев, для дальнейшей службы в полиции. Здесь в это время шёл непростой процесс формирования 109-го, 115-го и 118-го батальонов охранной полиции (шуцманшафта) на базе расформированных в октябре-ноябре 1941 года Киевского и Буковинского куреней Мельниковского ОУН. Именно бойцов этих подразделений советские власти обвиняли в участии в массовых расстрелах евреев, цыган, людей с психическими отклонениями, заложников и прочих советских граждан в Бабьем Яру.

В конце 41-го года немцам стало известно, что украинские националисты распространяют среди бойцов куреней идеи создания Украинской независимости, которые никак не вязались с намерениями нацистских властей колонизировать Украину. Часть командования куреней, несколько десятков человек, гестапо в декабре арестовало и ликвидировало, другая часть успела разбежаться и уйти в подполье. Оставшихся украинских националистов немцы в начале 1942 года свели в 115-й батальон шуцманшафта. В мае 1942 года прокатилась вторая волна репрессий против националистов. В июне из батальона выделили 3-ю роту, на базе которой стали формировать 118-й батальон. Практически одновременно был создан 109-й батальон. Немногих оставшихся проукраински настроенных буковинских и киевских националистов немцы старались распылить между подразделениями батальонов.

Они сильно «разбавили» их призванными на службу под угрозой отправки в Германию на работу юношами из сельской местности Киевской области (захватчики справедливо считали, что из-за своей «темноты» они будут послушно выполнять их приказы) и перешедшими к нацистам на службу военнопленными, такими, как Васюра. Его зачислили в 118-й батальон шуцманшафта и первоначально назначили командовать взводом. В батальонах было как немецкое командование, так и коллаборационистское. Командиры из числа шуцманов (полицаев) обладали весьма ограниченной властью. Это проявлялось и в неравенстве по оплате — Васюра, когда стал начальником штаба батальона, получал всего 39 марок и до начала боёв фактически выполнял функции завхоза, в то время как немецкий командир (шеф) — 200 марок, и обладал полной властью. Денег шуцманам несколько прибавили, когда батальон начал вести ожесточённые бои с партизанами.

Первый раз 118-й батальон шуцманшафта попытались бросить против партизан ещё в июле 1942 года в район посёлка Хабное (ныне обезлюдевшее Полесское в Чернобыльской зоне). Однако батальон попал в засаду, понёс большие потери и был вынужден потом несколько месяцев восстанавливать свои силы. Второй раз его отправили на борьбу с партизанами в черниговские леса в ноябре 1942 года. Здесь 118-й батальон хорошо себя зарекомендовал, и в декабре его перебросили в Белоруссию. Его местом базирования стал посёлок Плещеницы Логойского района, находившийся в 70 километрах севернее Минска, и в 20-ти севернее Хатыни. Почти сразу после прибытия из батальона к русским партизанам дезертировал начальник штаба батальона Коровин-Корниец вместе с несколькими своими единомышленниками. Многие пленные солдаты и командиры Красной армии шли служить к оккупантам в надежде сбежать при первом удобном случае.

На освободившееся место назначили Васюру. И тут проявилась его садистская наклонность.

Уже 6 января 1943 года батальон принял участие в карательной операции против партизан в деревне Чмелевичи Логойского района. При подходе к деревне шуцманы её обстреляли. Трёх мирных жителей, подозревавшихся в сочувствии партизанам, убили. Остальных, включая женщин и детей, раздетыми выгнали на улицу и несколько часов держали на морозе. Имущество и скот разграбили, сожгли 58 построек. Васюра вместе с командиром батальона со стороны шуцманов майором Константином Смовским, отдавал приказания по открытию огня, по измывательству над мирным населением. Немецкое командование свои «ручки» такими грязными делами пачкать брезговало. В дальнейшем карательные акции следовали одна за другой, но на партизанские диверсии активность шуцманов, казалось, оказывала противоположное действие — их количество росло. В результате 2 марта в помощь украинским полицаям в районный центр Логойск прибыл печально известный набранный из немецких уголовников особый батальон СС Оскара Дирлевангера.

22 марта 118-й батальон шуцманшафта и каратели Дирлевангера приняли участие в событиях, которые после войны стали известны всему миру.

Всё началось с того, что утром из посёлка Плещеницы на юг в сторону Логойска отправился на машинах 3-й взвод 1-й роты батальона вместе со своим командованием, чтобы восстановить линию связи, которая была ночью нарушена партизанами. Впереди в легковом автомобиле чуть оторвавшись от грузовиков ехал немецкий командир роты (шеф) Ханс-Отто Вельке. Это был очень известнейший в Третьем рейхе человек — любимец фюрера, немецкий спортсмен-толкатель ядра, золотой призёр летних Олимпийских игр 1936 года в Берлине и бронзовый чемпионата Европы 1938 года. Также в машине находился командир взвода Василий Мелешко, пулемётчик Шнайдер из фольксдойче и шофёр Хоптенец. Остальные шуцманы ехали на трёх грузовиках позади.

Приблизительно на полдороги колонне повстречалось до 50 лесорубов, которые валили неподалёку от дороги лес, а ещё через 1,5 километра колонна попала в засаду. Вельке и Шнайдер сразу получили пулевые ранения, а Хоптенец был ранен осколками стекла, машина остановилась. Вельке пытался раненой рукой вытащить пистолет, и когда это не получилось, с расширенными от страха глазами пробежал через открытое пространство, и тут же упал убитый. Шнайдер попытался открыть огонь из своего ручного пулемёта — его тоже убили. Грузовики остановились, полицейские рассыпались вдоль дороги, потеряв несколько человек, в том числе и командира одного из отделений Данько. Они открыли огонь по засаде.

Партизаны ушли вглубь леса, не приняв бой и оставив после себя только стрелянные гильзы.

Труп Вельке положили в легковушку, убитых шуцманом погрузили в грузовики. Колонна тронулась обратно. Возле лесорубов она остановилась. Мелешко приказал своим полицаям задержать их и отконвоировать пешком в жандармерию в Плещеницы, а сам поехал туда в штаб на грузовике, чтобы рассказать о случившемся. Смовский и Васюра выслушали его и объявили по батальону тревогу. Все остававшиеся в расположении шуцманы погрузились в 4-5 грузовиков и отправились к месту засады. Когда полицаи подъехали к месту, где 3-й взвод конвоировал лесорубов, они выскочили из машин и стали их избивать. Лесорубы бросились бежать в разные стороны, шуцманы открыли огонь. Из 50 человек убили 26, часть скрылась в лесу, многие получили ранения. Оставшихся лесорубов конвоиры повели дальше в Плещеницы, остальные шуцманы поехали к месту засады. О случившемся сообщили в Логойск, из батальона Дирлевангера пообещали прислать подкрепление. Было решено атаковать ближайшую к месту засады деревню, которая носила название… Хатынь. Партизаны наверняка отсиживались там.

Каратели не ошиблись — партизанский отряд «Дядя Вася», командовал которым некий ст. лейтенант Соколов, как раз обедал в Хатыни, расположившись в его хатах, когда появились окружившие деревню 160 карателей из 118-го батальона и 100 из батальона Дирлевангера. Отряд пошёл на прорыв и вырвался из кольца, потеряв троих партизан убитыми и четверых ранеными. Обозлённые понесёнными потерями шуцманы и эсэсовцы стали сгонять жителей села в сарай Иосифа Каминского, предварительно большинству их приказав раздеться. Когда всех жителей согнали в сарай, его заперли и подожгли.

Мелешко вспоминал после войны на допросе:

«Поджёг его переводчик штаба Лукович. Люди в сарае стали кричать, просили о пощаде, слышались вопли, жуткая была картина, страшно было слушать. Выломали дверь из сарая, выскочил горящий человек. Тогда Кернер приказал открыть по сараю огонь. Мне такой приказ дал Винницкий, а я передал его своим подчиненным. Все каратели, стоявшие в оцеплении, стали стрелять в людей, находившихся в сарае, стреляли и из двух станковых пулеметов, которые были установлены по обе стороны сарая. Из одного стрелял пулеметчик Лещенко. Мои подчиненные тоже стреляли из винтовок. Я лично не стрелял, хотя у меня и была винтовка СВТ, я не мог стрелять по безоружным, ни в чем не повинным людям. Все согнанные в сарай люди — в основном женщины, старики и дети — более 100 человек были расстреляны и сожжены».

По воспоминаниям карателей, Васюра также отдал приказ открыть огонь и лично стрелял по выскакивавшим из сарая горящим людям из автомата.

Из показаний Ивана Петричука:

«Мой пост был метрах в 50 от сарая, который охранял наш взвод и немцы с автоматами. Я хорошо видел, как из огня выбежал мальчик лет шести, одежда на нем пылала. Он сделал всего несколько шагов и упал, сраженный пулей. Стрелял в него кто-то из офицеров, которые большой группой стояли в той стороне. Может, это был Кернер, а может, и Васюра. Не знаю, много ли было в сарае детей. Когда мы уходили из деревни, он уже догорал, живых людей в нем не было — дымились только обгоревшие трупы, большие и маленькие…».

В результате спастись из всех жителей села удалось только восьмерым. Из взрослых выжил только хозяин злосчастного сарая Иосиф Каминский, сам он был ранен в плечо. Перерезанный очередью и обгоревший его сын Адам умер у него на руках. После войны именно они стали прообразом скульптурной композиции: голого старика, держащего на руках тело убитого мальчика, которую установили на месте сожжённой деревни.

Всего же каратели уничтожили 149 жителей Хатыни, сожгли все её постройки. В качестве «трофеев» они захватили несколько подвод с вещами убитых ими людей и 15 коров. Хатынь — это был первый «пробный» камень украинских карателей и эсэсовцев. После этого батальоны шуцменшафта и эсэсовцы регулярно жгли белорусские сёла, уничтожая их жителей. В этом им помогали отряды коллаборационистов из числа власовцев, украинских, белорусских и прибалтийских эсэсовцев и прочего отребья.

Лично Васюра «отличился» ещё не раз.

13 мая он командовал батальоном в боях против партизан за село Дальковичи и отдал приказ сжечь его. 27 мая батальон расстрелял 78 человек в селе Осови. Затем вместе с жителями было уничтожено село Новая Вилейка, Васюра приказал селянам пройти по минному полю. Несколько дней спустя в деревне Старая Вилейка в двух амбарах по его приказу сожгли 17 детей, 7 женщин и 6 мужчин. Также 118-й батальон шуцманшафта по приказам Васюры сжёг деревни Маковье и Уборок, не оставив в живых никого из жителей. В селе Каминская Слобода были расстреляны 50 евреев.

Не жалел Васюра и своих коллег. Как-то жандармерия доложила, что четверо полицаев собрались уйти в партизаны. Он их сначала зверски избил, а потом вывел за сарай и расстрелял. В другой раз два полицая вечером после попойки приползли в батальон пьяные. Он их избил: выбил все зубы, от чего пол комендатуры был залит кровью. Он заставил избитых слизывать её с грязного пола языком. Уже на суде Васюра так объяснил своё поведение: «Это была шайка бандитов, для которых главное — грабить и пьянствовать. Возьмите комвзвода Мелешку — кадровый советский офицер и настоящий садист, буквально бесился от запаха крови… Все они были мерзавцы из мерзавцев. Я их ненавидел!»

На территории Белоруссии 115-й и 118-й батальоны шуцманшафта «резвились» до июня 1944 года, когда в результате операции «Багратион» войска Красной армии вышвырнули захватчиков и их прихвостней за довоенные границы СССР. Батальоны украинских шуцманов были переброшены во Францию для выполнения охранных функций. Там их, соответственно, переименовали в 62-й и 63-й шуцманшафт батальоны в составе 30-й гренадерской дивизии СС. 21 августа 1944 года батальоны слили в один 62-й батальон.

Однако уже через шесть дней, когда карателей должны были бросить на подавление французских партизан, батальон практически в полном составе перешёл на сторону французского движения сопротивления. Из него сформировали 2-й украинский батальон. После освобождения Франции он вошёл в состав 13-й полубригады и Маршевого полка французского Иностранного легиона, в рядах которого бывшие каратели довоевали до конца войны. Многие из них так и остались на чужбине, разбрелись кто в Канаду, кто в США, кто в Латинскую Америку. Васюра решил вернуться — в Прибалтике его ждала жена и дочь, которую он зачал во время отпуска, полученного после уничтожения Хатыни.

После возвращения в СССР в фильтрационном лагере ему удалось скрыть, что он служил немцам в качестве карателя. Он получил в 1952 году 25 лет за предательство Родины, но уже в 1955 году по Хрущёвской амнистии вышел на свободу и даже жил под собственным именем на Украине. Он поселился в селе Великая Дымерка Броварского района Киевской области, стал директором по хозяйственной части совхоза «Великодымерский».

Жестокость его проявлялась и здесь, за малейшую провинность он избивал и порол подчинённых ему крестьян. В совхозе его все боялись. Тем не менее в 1984 году его наградили медалью «Ветеран труда», сделали почётным курсантом Киевского военного училища связи им. Калинина, которое он закончил в 1936 году. Его даже приглашали на встречи школьников с ветеранами.

Тем временем прокуратура и КГБ занимались поиском карателей. В сентябре 1974 года арестовали, а в 1975 году расстреляли Мелешко, который дал показания, в которых фигурировал и Васюра. Также было арестовано ещё несколько бывших шуцманов из 118-го батальона, и эсэсовцев из батальона Дирлевангера. В их показаниях также часто фигурировал Васюра. Были взяты показания у выживших жителей Хатыни, лесорубов, которых шуцманы захватили и частично перебили у дороги, других пострадавших от Васюры и его «коллег» людей. Наконец в 1985 году Васюра оборзел настолько, что потребовал себе юбилейный орден Отечественной войны, который в честь 40-летия Победы по распоряжению Горбачёва вручали всем дожившим до этого времени ветеранам войны. Устроенная военкоматом, а затем сотрудниками КГБ проверка вывела оперативников на показания Мелешко, и в ноябре 1986 года Васюру арестовали.

На суде он всячески отрицал свою вину, юля и путаясь в показаниях.

То он утверждал, что остался в расположении батальона и даже посещал парикмахерскую. К счастью, женщина-парикмахер, которая тогда работала в Плещеницах хорошо запомнила, что её в тот злосчастный день 22 марта 1943 года никто из карателей не посещал (она потому его и запомнила). Затем Васюра изменил свои показания, утверждал, что ездил в отпуск к жене. Однако его дочь была зачата несколько недель спустя того срока, что он называл — это было «железное» доказательство, что в отпуск в Латвию он ездил после Хатыни. Васюра так и не признал свою вину и только когда его свидетельскими показаниями совсем припёрли к стенке, в сердцах с ненавистью в голосе и в глазах выкрикнул: «Да, я сжёг вашу Хатынь!»

26 декабря 1986 года трибунал Белорусского военного округа под председательством судьи Виктора Глазкова приговорил Васюру к расстрелу. Судом было доказано, что он лично виновен в гибели минимум 360 человек.

До этого времени весь СССР считал, что Хатынь сожгли немцы.

В советском руководстве посчитали, что правда о том, это дело рук украинских коллаборантов, могла поссорить народы советской Украины и советской Белоруссии. В связи с этим Первый секретарь ЦК КП Украины Владимир Щербицкий специально обратился в Москву с просьбой не разглашать информацию об участии украинских полицаев в зверском убийстве мирных жителей Хатыни. К его просьбе отнеслись с пониманием. Но в условиях начавшихся Перестройки и Гласности остановить поднявшийся информационный вал было уже невозможно.

Васюру расстреляли 2 октября 1987 года. Приговорённым к смерти никогда не сообщали дату казни, а потому ожидание её было для бывшего карателя сущей пыткой. По злой иронии судьбы тело его закопали в Логойском районе, в тех местах, где находится Хатынь и другие деревни и сёла, которые он и его подручные уничтожали в первые месяцы своего пребывания в Белоруссии. Могилы у этого упыря нет.

Источник: Украина.ру
Tags: а нас-то за що?, ретроперемога, русская правда, украинство - это
Subscribe
promo peremogi март 16, 2017 23:21 19
Buy for 400 tokens
Сейчас, когда адекватно-умеренным украинцам припекло дупу, они начинают голосить, и у кого-то могут возникнуть сомнения на тему "Украинцы прозревают", "Украинцы задумались", и тому подобное. Считая подобные заблуждения вредными и опасными, привожу старый, но ничуть не…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 26 comments