Хулия (Неромантичная Джульетта) (vsegdavputi) wrote in peremogi,
Хулия (Неромантичная Джульетта)
vsegdavputi
peremogi

Каждый выбирает по себе

Совершенно замечательная, на мой взгляд, статья Мараховского, на тему личного выбора - русский или русскоязычный.
Для русских за рубежом назначен "день икс"
Обострение в крупнейшей экс советской республике, решившей окончательно дерусифицировать свое публичное пространство, породило ожидаемый спектр реакций.
От риторических воззваний на тему "Ну как же так можно, вы ведь сами в основном русскоязычные!" — и до слегка ехидных: "Так вам и надо. Будущим гастарбайтерам в России незачем владеть на уровне родного языком ядерной космической цивилизации, их удел — недорогой неквалифицированный труд".
На фоне украинских событий малозаметным, но тоже по-своему символичным прозвучал окончательный приговор образованию на русском языке в Латвии (некогда также наполовину русскоязычной): местный Конституционный суд признал совершенно законным перевод всех школ республики на местный же язык.
...Есть мнение, что перед нами — финальный аккорд истории самого явления под названием "русскоязычные за рубежом". В том смысле, что эта общность подходит, судя по всему, к точке исторического выбора.

[Много букв, но оно того стоит]Что тут нужно учитывать: послереволюционная, столетней давности, эмиграция из России в Европу и Америку не именовала себя "русскоязычной". Она называла себя "русской" вне зависимости от этнического состава и религиозных убеждений, поскольку тогда, на заре XX столетия, русскими считали себя подданные российской короны. Идея "национальности в соответствии с этническим происхождением" проникла в общественное сознание позже — и, если честно, представляла собой отголосок общеевропейских расистских штудий XIX столетия.
В общем, понятие "русскоязычные жители зарубежных республик" в том виде, в каком мы его знаем, возникло в начале 90-х. Я сам таким был, я помню.
После распада СССР в новообразованных "нероссиях" возник вопрос: как именовать и как трактовать бывших советских граждан, живущих на территориях этих "нероссий", но при этом не принадлежащих к титульным этноязыковым общинам.
Учтем: это были, если можно так выразиться, носители "культуры метрополии" — притом находившиеся с ней на прямой культурной линии. В том смысле, что в их школах от Ташкента до Таллина висели в классах литературы Пушкин-Гоголь-Некрасов-Достоевский-Толстой, а в домашних библиотеках непременно были Ильф и Петров, Булгаков и Стругацкие. Дети этих русскоязычных от Риги до Кишинева рассказывали друг дружке одинаковые анекдоты про Петьку и Чапаева и Чебурашку с Геной и играли в казаки-разбойники. Их местная интеллигенция читала модного Пелевина, а их местные радиостанции синхронно вслед за московскими и питерскими инфицировали своих слушателей песнями "Что такое осень", "Сказочная тайга", "У тебя СПИД" и, если уж на то пошло, "Владимирский централ" с "Дачей".
Признавать этих граждан национальными общинами было и не совсем верно, и не очень удобно — причем всем.

Для России, которая в 90-е путалась в собственной идентичности, защита прав русскоязычных была сплошным минным полем (потому что и сама Россия всячески открещивалась от "имперского наследия", и сами русскоязычные зарубежья не очень понимали, с кем себя отождествлять. В итоге все выливалось в беззубую риторику "за права меньшинств").
Для этнонациональных "нероссий" признание "оккупантского отягощения" полноценным нацменьшинством влекло бы необходимость признания за ним неких международно утвержденных прав — что им было не нужно от слова "совсем".
Наконец, для Европы и особенно США идея организованных многомиллионных общин русских на территории молодых антироссийских демократий выглядела попросту опасно.
В итоге был утвержден и принят "минималистский", ни на что не претендующий и ни к чему никого не обязывающий термин — "русскоязычные". Означавший, по сути, пустую, лишенную исторической и цивилизационной идентичности группу в каждой отдельной молодой демократии, просто в быту общающуюся на одном из языков восточнославянской группы
...Разница между "русскими" и "русскоязычными" — не просто велика. Это сущностная, принципиальная разница.
Русские — любого национального происхождения — в силу исторических особенностей определяются только одним. Они декларируют свою принадлежность к русской, она же российская, она же советская, она же снова российская, цивилизации.
В понятии "русский" необязательным элементом является беспримесно белый цвет кожи (во всяком случае, на это нам намекают А. С. Пушкин и заслуженный артист РФ Г. Д. Сиятвинда). В понятии "русский" необязательным элементом является православное вероисповедание (во всяком случае, на это намекают И. А. Ефремов, Ж. И. Алферов и великий русский футболист Р. Дасаев). В понятии "русский" необязательным элементом является происхождение от великороссов (во всяком случае, на это намекают Багратион, Высоцкий, Эйзенштейн и Макаренко, не говоря уже о французском нашем Бабе-яге Милляре и ирландском режиссере-сказочнике Роу, его снимавшем).

Зато невозможно представить себе полноценного русского (любой "национальности") без Дня Победы, "Войны и мира", Штирлица и Гагарина с его полетом.
Эта система ценностей, с одной стороны, охватывает огромное число не только "этнических русских", но и "этнических нерусских", включая множественные плоды межнациональных советских браков и "цивилизационно обрусевших" представителей массы народов.
С другой стороны — эта система мер и ценностей оказалась под категорическим запретом в молодых национал-демократиях.

Поэтому идея "русскоязычности" была идеей вынужденной и временной. Она была идеей, сводящей цивилизационную идентичность двух-трех десятков миллионов носителей к каким-то бытовым признакам, к "аборигенам второго сорта" со своим языком бытового общения, случайно идентичным русскому. И этот язык был терпим до тех пор, покуда под давлением местных этнокультурных активизмов эти русскоязычные наконец не перейдут на локально ценные символы и ценности.
Русскоязычные по плану должны были заниматься непрерывной и циркулярной культурной самокастрацией. То есть любить "Колымские рассказы" Шаламова и открещиваться от "Александра Невского" Эйзенштейна; любить драмы Чехова о русской безысходности и открещиваться от "Дневника писателя" Достоевского; любить ту часть Бродского, которая против советской власти, и открещиваться от той, которая "на независимость Украины".
А итоговой целью все равно считался их окончательный переход на местные национальные языки и местных официальных героев — с упором на условных бандер.
Одним словом — задачей русскоязычных с точки зрения постсоветских республик было непрерывно доказывать, что они вынесли из канувшей "имперской" эпохи только язык общения и ту часть культуры, которая жестоко и непримиримо бичует проклятую империю.
Русскоязычные должны были на всем постсоветском пространстве отчитываться о том, насколько далеко они продвинулись в своем избавлении и отчаливании от имперской путинской авторитарной России — для чего периодически устраивались и устраиваются показательные мероприятия, доказывающие нетождественность "русскоязычных европейцев" "путинскому режиму".

И вот что поразительно: даже на таких условиях русскоязычных нигде не взяли в полноценные люди, в "меньшинство с правами". По той простой причине, что по самому признаку прямого доступа к русскому культурному коду они поголовно все равно остаются подозрительными, нежелательными, неблагонадежными — и потому неполноценными.
Поэтому ни в одной европейской постсоветской республике им полноценный "нацменьшинственный" пакет прав так и не выдали.
Разумеется, в русскоязычных СМИ Восточной Европы мы можем прочесть массу грамотно выверенных мантр "нас тут никто не угнетает, не слушайте кремлевскую пропаганду". Но все эти мантры сводятся к сентиментальным описаниям случаев, когда ими, русскоязычными, не побрезговали в быту великодушные представители наций-хозяев. То есть "в аптеке, обнаружив, что я не говорю по-литовски, девочка перешла на ломаный русский, и я почувствовал такую прямо доброжелательность". Или "в местном русском театре ставят "Три сестры", и табло с синхронным переводом на государственный язык никого не напрягает".
О толерантности к тому, что по-настоящему составляет русскую/российскую идентичность, от войны 1812 года до войны 1941-1945 годов, от Ломоносова до Ландау и от Циолковского до Гагарина, речи не шло и не идет.
Русскоязычным запрещено восхищаться любой Россией, кроме той ее части, которая Россию бичует и отрицает.
...В общем, все это лицемерие худо-бедно прожило почти три десятилетия.
Оставшиеся после акций сторонников Евроинтеграции баррикады из автомобильных покрышек и национальный флаг Украины с надписью Единая страна на русском и украинских языках

Но сейчас ситуация обостряется — главным образом потому, что Россия, которую считали угасающей силой, внезапно начала проявлять политическую и культурную экспансию.
В ситуации, когда у России есть Крым, и Сирия, и "Северный поток — 2", и фильм "Т-34", и также паспорта для Донбасса, — держать у себя даже очень ручных русскоязычных уже как бы рискованно.
И поэтому повсеместно форсируется их ликвидация как сущности.
В этих обстоятельствах у временной и аморфной сущности под названием "русскоязычные зарубежья" возникает по-настоящему гамлетовский вопрос.
А именно:
- либо коллективно отказаться от всех остатков "русскости" и признать себя аборигенами второго сорта, просто недостаточно хорошо владеющими собственным государственным языком и просто недостаточно хорошо знакомыми со своими национальными героями борьбы с Россией.
- либо признать свою принадлежность к "враждебной Европе" цивилизации. Следствием чего может быть настоящее противостояние с дикарскими этническими режимами местных национал-демократий. И — с высокой вероятностью — выдавливание на культурно-цивилизационную родину.
То есть на Большую Землю, где нет Шенгена, Узких Улочек Ганзейских Столиц, Европейского Сервиса и других непреходящих ценностей.

...Гуманитарной миссией Большой Земли в этих условиях, как представляется, может быть лишь облегчение эвакуации тех, кто решился вопреки моде быть русскими.

Источник
Tags: русская правда
Subscribe
promo peremogi february 11, 13:59 230
Buy for 300 tokens
Вот ведь бывает - только в голове стала формулироваться потребность очищения от мусора навязанных квазиаксиом (т.н. "западная демократия" в их числе), как бац - и вторая смена Сурков: " Иллюзия выбора является важнейшей из иллюзий, коронным трюком западного образа жизни…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 118 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

BestAnonymous

May 1 2019, 15:23:18 UTC 1 month ago

  • New comment
Мне представляется следующее:
Вообще идет долгий и мучительный процесс построения русскими людьми некой непротиворечивой картины мира и системы ценностей. В частности, этот процесс идет на перемогах (как уже отмечалось, перемоги давно перестали быть площадкой для коллекционирования украинских лулзов, проебов и залетов). Я изложу и попытаюсь объяснить хотя для себя.
Не стану говорить за всю сеть, но мне лично хочется поступать правильно, по справедливости и так, чтоб потом не стадно было встать перед Создателем (получается, правда, не всегда, но не об этом речь). Полагаю, что такая внутренняя позиция характерна для многих высказывающих мнение по поводу России и русских здесь и на других площадках. Для того, чтобы поступать в соответствии с этой, если можно так выразится, максимой и требуется создать эти логически непротиворечивые картину миру и систему ценностей.
В 90-ые годы Россия и русские пережили тяжелую травму. Во-первых, мы потеряли некий идеал светлого будущего и миссию. Конечно, коммунистическая система была гнилой и нормального развития в рамках этой систему не просматривалось в принципе. Но привычный мир многих людей был разрушен. Во-вторых, русские столкнулись в мягкой или жесткой форме с какой-то звериной ненавистью тех, кого вообще-то считали братьями. В-третьих, Россия оказалась предана и унижена тем самым светлым эльфийским западом, который нам постоянно выставляла в качестве примера для подражания нашей замечательной интеллигенцией. В-четвертых, русским упорно пытались доказать, что они неполноценные и что вся их история - это история рабства, варварства, завоевания и опустошения всех окружающих.
Русские выжили и начали сосредотачиваться. Но вопрос: "а как нам ГЛОБАЛЬНО жить дальше и поступать правильно" остался. Понятно, что нужно хорошо делать свое дело, уважать закон и окружающих, стремиться сделать жизнь лучше. Соответственно правительству надо работать над своими правительственными задачами и отстаивать интересы страны на международной арене. Но это не о большой картине мира и нас в нем.
Ну и в частности подвопросы:
1. Что с нашей историей. Там столько всего, такое пространство для срача? Ответ, вчерне мною для себя найден: это история. В ней было и хорошее, и плохое. Как в любой нормальной истории. Как к этому относится? Ценить и уважать великое и достойное (а этого у нас хватает), по справедливости оценивать ошибки и преступления, стараться быть беспристрастным и точным в своих исследованиях. И учить матчасть перед тем как что-то брякнуть. И еще: русские никогда не стремились сознательно извести тот или иной народ под корень.
2. Как нам поступать с нашими соплеменниками, находящимися на всяких сопредельных территориях. Нужно ли защищать их оружной силой? Кого нам считать русскими? Вот здесь сложное и неопределенное пространство. Идет выработка критериев: кого считать своими, как отличать своих от внезапно перекрасившихся пидарасов, когда и кого можно и нужно защищать силой русского оружия?
3. Как нам строить отношения с прочими государствами? Здесь ответ в общественном сознании уже достаточно сформировался. Мы никому не нужны кроме нас самих. Верить нельзя никому. Из друзей у России есть только армия, флот и ВКС. Отношения строить только на условиях взаимной выгоды. Если кто-то там разориться и по миру пойдет - ничего личного, только бизнес. Ну и во главу угла всегда ставить безопасность России.
4. Есть ли у нас некий образ будущего, который мы можем предложить себе и немножко другим странам? Вы будете смеяться, но мне кажется и ответ на этот вопрос вчерне формуется. Есть. И это образ будущего, придуманный во-многом американцами. Он просто творчески доработан (а Америка, судя по всему, забывает этот образ): Свобода мысли, вознаграждение по заслугам, равные возможности для каждого (что вообще-то утопия, но стремится к этой цели стоит), защита жизни и прав гражданина, порядок + немножко традиционных ценностей (уважение к институту семьи, уважение к церкви, уважение к армии и полиции).
Полагаю, что выработка концепций и дебаты, оттачивание формулировок и поиск ответов на эти вопросы будут еще долго продолжаться в пространстве общественной дискуссии.
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →