sibarit81 (sibarit81) wrote in peremogi,
sibarit81
sibarit81
peremogi

Categories:

Очная ставка для "киборгов"

Добрый день, уважаемые грузчики и посетители Склада. В эти январские дни многие вспоминают штурм Донецкого аэропорта в 2015 году, мне стало интересно  сравнить воспоминания так называемых "киборгов" между собой. "Портянка" получилась довольно длинная, но она стоит того, чтобы с ней ознакомится. Все даты убраны под отдельные каты. Наряду с ФИО украиньких военных стоит и ссылка на сайт, откуда я почерпнул их воспоминания. мои коментарии почти отсутствуют, текст  пришлось сокращать чтобы он влез с объем блога, частично гугл переводил с украинского, так что возможны языковые ляпы.
  Понимаю, что мой список еще можно было бы продолжать, и поэтому если кто то задастся такой целью, то милости прошу. и так поехали!

Ярослав Гавянець https://gazeta.ua/articles/donbas/_zrobili-zahisnij-krug-i-gatili-kiborg-rozpoviv-pro-ostanni-pekelni-boyi-za-dap/880204
Все произошло утром 16 января, их атаки дали результат. Нас было мало, а они лезли отовсюду. Российский танк завалил небольшое здание возле терминала. И они по этим развалинам поднялись на третий этаж.
Через вышеупомянутые дыры начали запускать к нам газ. Он разъедал глаза, не давал дышать. Все начали совпадать в одно место - зал площадью 50 квадратов. Туда газ не поступал и все прибегали подышать свежим воздухом.
Я снял шлем, у меня началась паника. Не понимая, что делаю, выбежал аж на улицу. Спрятался в одной комнате и здесь по взлетной полосе начала работать их артиллерия. Осколками крошили все кругом. Лег на землю, собрат из моей роты лег на меня и начал собой прикрывать от осколков... раздался страшный взрыв...
Сильная контузия, у моего спасителя тоже. Однако следующие два дня, я не разговаривал ни с кем. Упал в страшный ступор и не знал, как жить дальше.
Однако на этом острове жизни, куда прибежали все ребята - война продолжалась. К 2:00 ночи, мы отстреливались. Забаррикадировались, сделали защитный круг и били. Одни постоянно набивали магазины, в том числе я. Другие стреляли. Была еще третья смена бойцов, которая чистила оружие. Ведь от неустанного стрельбы, она отказывалась работать и горела в руках.
Очень много было убитых, раненых. Ребята падали один за другим. И всех их спасал "Псих". Он забрал у нас все медикаменты и работал.

Юрий Шкабура https://www.segodnya.ua/regions/donetsk/kiborg-v-terminale-doneckogo-aeroporta-boeviki-byli-na-rasstoyanii-vytyanutoy-ruki-684718.html
В сам терминал мы заехали 16 января. Последние пять суток сильно накрывали из артиллерии".
По словам военного, украинские силовики раз в 7-10 дней проводили ротацию, однако одной из последних задач было удержать аэропорт в течение трех суток. "Нам сказали продержаться трое суток, мы стояли пять!
Под конец (16 января) мы контролировали кусок нового терминала 15 на 15 метров, держали круговую оборону. Фактически боевики были на расстоянии вытянутой руки. Тогда все смешалось, бывало, что и нам приходилось вызывать огонь на себя – и наши били по нам. Это было, когда боевики заняли третий этаж и были над нами.  Помню, нам "сепар" кричал: "Эй, укропы, сдавайтесь!" Наш пулеметчик дал очередь – он и заткнулся.

Евгений Ковтун (в ДАП с 06.01.15)
https://fakty.ua/255425-evgenij-kovtun-posle-vtorogo-podryva-terminala-dapa-menya-privalilo-blokami
В последние дни нас зажали очень сильно. Крохотный участок 30 на 30 метров — это все, что оставалось нашим в аэропорту. Мы стояли полукругом. Боевики — везде. Когда я приехал, первый этаж был нашим, со стороны взлетки, и половина второго этажа. А сепары и над нами, и под нами. Мы были в окружении, в тисках, которые сжимались. Причем в трехмерном каком-то пространстве: не только слева, справа и с тыла, а еще сверху и снизу. По нам постоянно гатили танки. Это страшная сила. Они приезжали и стреляли прямой наводкой. А ты в это время как космонавт летаешь в аэротрубе, которая трясется



Ярослав Гавянець

В ночь на 17 января к нам прорвались две "МТЛБ-эхи". Приехали несколько парней. Одну из машин подвели, водителем в ней был мой друг Володя (Владимир Трух с Гусятинского района Тернопольской области - Gazeta.ua ). Когда его извлекли, он уже был без руки и имел раненую ногу. Экипаж другой МТЛБ убежал, не остался с нами.
"Псих" перевязал руку Владимиру, уколол обезболивающее. Всю ночь он кричал, стонал. Утром я посмотрел - он уже был мертв.
Все тогда работали на инстинктах. Отбивались, чтобы жить. Большинство ребят звонили домой и прощались с родными.



18 Января
Ярослав Гавянець
К нам, в ночь на 18 января пробился бронетранспортер с 10 бойцами. Только начали выходить из машины, как россияне открыли огонь и два убили сразу. Нам удалось загрузить туда немного раненых, взяли тело моего друга.
Все остальные просто ждали и отстреливались. Нам обещали, что скоро придут танки и помогут, но никого не было.

Стас Стовбан  (фееречное интервью с Вымпелом, чеченцами, и рассказами про потери 1 к 20 https://news.liga.net/politics/interview/kiborg_stas_stovban_pod_nogami_byli_checheny_nad_golovoy_separy )
18 января не смогли разблокировать. Тогда была проведена операция по деблокаде донецкого аэропорта, в трех разных направлениях были проведены штурмы, но все три - неудачно. Это был штурм на Спартак, на путиловский мост, третье направление не помню. Они были отбиты, и мы поняли, что нас так просто оттуда не вытянуть, эвакуации не будет. Приготовились к обороне. Это последнее, что нам оставалось. Когда я был в плену, мне лично сказал человек, приходивший нас допрашивать, что в последние дни боя соотношение их двухсотых и наших было 20 к 1.



Ярослав Гавянець
Утром 19 января было немного спокойно, нам сказали, что идут переговоры на высшем уровне. Однако где-то в обед этого дня, террористы первый раз взорвали терминал. Они попытались штурмовать нас, но мы отбили их.
Меня на тот момент уже отпустило. Я бегал везде, подбадривал ребят, строил баррикады. Сейчас трудно объяснить тогдашнее состояние умными словами.

Анатолий Свирид https://fakty.ua/229067-anatolij-svirid-my-nichem-ne-mogli-pomoch-ranenym-tolko-kololi-led-klali-im-na-guby-i-za-ruki-derzhali-oni-ostyvali-v-nashih-rukah
Прибыли ближе к утру 19 января. Нашу машину забросали гранатами. Но высадиться удалось без потерь. Быстро погрузили часть раненых, и машина уехала. Вместе с теми, кто остался, нас насчитывалось, по-моему, 54 человека.
Сразу же началась «жара»: огонь из минометов, гранаты, штурм за штурмом без передышки…
Часов в десять утра пошла газовая атака. Очень неприятная штука. Боевики сначала пустили дым, чтобы определить направление ветра, затем — газ. После одного вдоха спазмируются дыхательные пути — ни вдохнуть, ни выдохнуть, выедает глаза и открывается страшная рвота. Нас долго и мучительно буквально выворачивало наизнанку.
Только чуть отдышались, начался штурм. Сразу же после него первый подрыв: упала единственная стена, которая хоть как-то защищала от танкового огня то, что осталось от нового терминала. Получился «аквариум» — все как на ладони. Они прицельно палили по нам со стороны старого терминала. Не раз выезжал «сепарский» танк и стрелял прямой наводкой. Часто слышали крики «Аллах акбар!»
С обеда 19-го нас атаковали почти непрерывно.
Евгений Ковтун
После подрывов мы тоже действовали как единый механизм. Через десять минут после первого выросли три баррикады из битых кирпичей. На нас упали стены, нас завалило, но появились стройматериалы. У всех одна мысль: о, будут еще какие-то минуты жизни.
Баррикада была высотой ниже колена, она простреливается, но для нас это «линия обороны». У меня была баррикада — пара кирпичей, разбитый генератор (одни трубы), но я мог лежать и отстреливаться. Потом ночью был второй подрыв…
Стас Стовбан
И произошел первый взрыв. Это было 19 января примерно в четыре вечера. Он был несильный. Я вообще не знаю, для меня загадка, они специально устроили взрыв или это получилось случайно, потому что не весь заряд сразу сдетонировал. Под нами в общем было заложено три тонны тротила. Первыми сдетонировали 700 кг, - так мне говорили в плену на допросе, когда мозги промывали. Силы, конечно, не хватило. Просто провалился пол в северном зале терминала. С нашей стороны было без жертв. Несколько человек попали под завалы, но мы их откопали. Не последнюю роль сыграл Игорь Зинич (легендарный медик с позывным Псих - погиб под завалами ДАП в последний день обороны - ред). Он первым после взрыва взял все в руки, организовал оборону. Мы насыпали какие-то баррикадки, потому что там уже никакого укрытия не оставалось, по возможности вытягивали из завала боекомплекты и приготовились к дальнейшей обороне.
Остап Гавриляк ( в ДАП с 06.01.15) https://fakty.ua/195295-separatisty-boyalis-podhodit-k-nam-dazhe-posle-togo-kak-my-ranenye-sutki-prolezhali-v-ruinah-aeroporta-oni-krichali-izdaleka-vy-geroi-no-vy-okruzheny-vyhodite-luchshe-sami
В течение семи дней просили у командования поддержки. Ничего. Девятнадцатого января ночью удрал находившийся в аэропорту штабист — хорошо хоть, нескольких раненых с собой прихватил. На мой взгляд, оставлять аэропорт надо было еще числа 15-го, тогда бы не было таких потерь. После первого взрыва (довольно «легонького», раненых было немного) мы провалились вниз, но все довольно быстро выбрались.



Ярослав Гавянець
20 января мы сидели со всеми ребятами. Я говорил им, что россияне взорвали терминал у нас и могут под нами. Ребята говорили, что в нашу комнату не имеет доступа. Как-то так спокойно все себя чувствовали. Я сделал кофе - выпил ее, закурил сигарету и сел под колонну. В тот момент раздался сильный взрыв. Я не понимал, где нахожусь, живой или мертвый? Кругом поднялась такая пыль, что видимости никакой не было. Я сидел в шлеме, мне по голове стучала штукатурка и все, что кружило в воздухе.
Когда пыль немного упала, я и еще 10 или 12 ребят остались наверху и не полетели в низ. Они, как и я - сидели под стенами или колоннами. Увидели, что все перекрытия от взрыва разломило пополам и они упали в низ. Потянули за собой бойцов, которые находились по середине. Стоячими остались только колонны.
Я нашел в себе силы по этой колонне спуститься в терминал и отстреливаться. Оккупанты снова начали подходить, я видел вспышки от автоматов и бил туда. Все, кто был жив и мог стрелять, отбивались от врагов.
Боевики взорвали терминал около 16 часов. Под завалами оказались десятки наших ребят. Они кричали, плакали, стонали. Пока было светло на улице, где-то до 20.00, мы пытались извлечь их.
Ночью, я занял позицию, чтобы обороняться и прикрывать наш тыл. Сил уже не было. Каким-то чудом нашли уцелевший тепловизор. Я наблюдал за периметром, засыпал. Если видел белые пятна вдали - стрелял. По колонне стекал конденсат. Я подставлял каску, чтобы там собралась хоть какая-то вода и я мог попить. Никаких продуктовых запасов уже не было.
С моей роты в живых осталось только трое. Я, собрата Артема и еще одного парня мы извлекли из развалин. Ему бетоном совсем перебило ноги. И он всю ночь кричал...

Анатолий Свирид
А утром 20-го стало тихо. Попросил «Итальянца» помочь мне встать. Доковылял до нашего периметра. Там встретил «Психа» и «Краба» — Ивана Зубкова( Он погиб после второго взрыва.
Стоим, разговариваем, что делать дальше. Связи нет — за день до этого «сепары» вышли на нашей волне, то есть понятно, что они все слышат… И тут опять подрыв. Гораздо сильнее первого — все этажи улетели. Ощущение, что поднимается бетон, а ты летишь в преисподнюю. Покрутило меня в воздухе изрядно. Потом, что называется, «выключили свет»… Когда очнулся, понял, что вишу головой вниз, кровь заливает глаз. Отовсюду крики, стоны, маты. Один кричит: «Пацаны-ы-ы!» Его плитой придавило, словно поплавок болтается. Второй орет: «Где моя рука?» Третий: «Где моя нога?»
Рядом справа лежал «Псих». Его посекло сильно. Чуть дальше парнишка с перебитыми ногами. Слева «Итальянец», недалеко от него Женя Яцина, тоже с перебитыми ногами, кричит: «Командир, пристрели меня».
Паники не было. Кто мог, стали вытаскивать тяжелораненых из-под завалов и выкладывать их на бетонный пол. Сделали периметр и держали оборону. Я ждал штурма. Но, слава Богу, обошлось.
Попытки связаться с командованием ни к чему не привели...Около полуночи ко мне подошла часть бойцов: «Ситуация критическая, надо уходить». Ответил: «Не держу вас, идите, но я остаюсь с ранеными». Если мы будем бросать людей — не имеет значения, раненых, погибших… Этот разговор слышал Игорь Брановицкий. Подошел и сказал: «Командир, я остаюсь с тобой»…
Юрий Шкабура
.... 20-го числа уже рвануло конкретно. Меня завалило, но я смог выбраться. Выполз на позицию с автоматом. Потом подошли наши, сказали, что легкораненые выходят. Всех МТЛБ (бронированные транспортеры. – Авт.) не заберут, только тяжелораненых, – продолжает вспоминать участник событий. – Я когда выходил, потерялся, и больше 10 часов ходил в тылу противника, почти всю ночь. А утром был густой туман. Наверное, благодаря туману меня не видели и не подстрелили. Я вышел на окраину Донецка – там меня в плен уже взяли".
Он же (из интервью https://fakty.ua/198493-imeya-vozmozhnost-pokinut-doneckij-aeroport-igor-predpochel-ostatsya-s-ranenymi)
— Я тоже поковылял с последней группой и… только один и не дошел, отстал от своих в густом тумане, — сетует Юрий Шкабура, который и сейчас передвигается на костылях: обрушившейся от взрыва стеной ему раздробило пальцы на ногах. — У меня начались галлюцинации: бакены на взлетном поле стали казаться мне… детьми, и я спрашивал у них дорогу, а они мне ее указывали. Очутился перед каким-то забором, перебрался через него, оказался на трассе. Возле меня стали тормозить машины, я что-то отвечал на вопросы водителей. Побродив, снова оказался в аэропорту. Так и попал в плен.

Евгений Ковтун
После второго подрыва меня привалило блоками, но ничего не отдавило, не переломало. Повезло очень сильно. Немного больше, чем другим. Раненых выложили в ряд. Клали плотно друг к другу, чтобы было теплее. Понимал, что утром уже не проснусь, просто замерзну.
Рядом лежал хлопец. Я терял сознание. А у него не было сил, чтобы меня растормошить. В какой-то момент он спросил: «Выходить будем?» Думаю: это шанс. Но встать не могу. Попросил: «Братан, помоги встать». Он ответил: «Сам не могу, у меня нога прострелена». Однако все-таки он встал и помог мне... Выходило нас тринадцать. Мы отстали с этим раненым, который меня поднимал, что и следовало ожидать. Он шел последним, я — предпоследним. Упал, потерял сознание. Пришел в себя довольно быстро.
Мы двигались разрозненно. По-другому никак. Сепары прочесывали всю территорию.
Догнал ребят. У кого-то оказался в кармане тепловизор. Увидели, как боевики идут по полю, ищут нас. Прошли мимо, не заметили.
Дорога была вечной. .. Потом посмотрел по карте, там пути-то всего ничего…
У какого-то забора долго ждали оставшихся. Поняли, что потеряли двоих. Знаете, шансов выйти на открытой местности, да еще и спиной к врагу, — ноль.
Добрались до метеовышки. Понял: будем жить.
Группа ребят отправилась на поиски отставших. Одного нашли. Второго — нет. Это оказался тот, кто меня будил. Потом выяснилось, что он упал в яму. Позже сам вышел в Донецк. Там долго блукал. Естественно, его загребли. Он выжил, все нормально.

Стас Стовбан
20 января примерно в шесть утра, только начало светать, они пошли на штурм. Они думали, что нас после взрыва уже нет, но мы их хорошо встретили. Штурм продолжался восемь часов, до двух дня. С нашей стороны было почти без потерь. Только они начали отступать, бой прекратился, 20 минут тишины, - второй взрыв. И все. Дальше уже все эти печальные события. Полностью обвалились перекрытия на всех этажах. Мы попали под завал. Первое ранение я получил 15 января, но незначительное: по касательной пуля в ногу зашла. А серьезное ранение я получил, когда попал под завалы. Мне придавило обе ноги. Я пролежал там всю ночь.

Остап Гавриляк
Ну, а второй (взрыв) был уже серьезней. Завалило конкретно. Нас там много под завалом оказалось. Переговаривались. Аптечек не было ни у кого, фонариков, чтобы их поискать, тоже. Устраивали переклички, чтобы узнать, кто остался живой. Сначала было десять, но к утру осталось пять.
Так мы пролежали около суток. С их стороны была постоянная стрельба, но какая-то мелкая. Так они проверяли, есть ли живые. Потом, когда стали подходить, кричали: «Вы герои! Но вы окружены! Выходите сами!» Мы бы, может, и вышли, да из-за ранений не могли. Потом, когда они заходили, видно было, как боялись (из интервью "тут мой собеседник слегка улыбнулся"). Опасались, что у каждого в руке по гранате, и мы начнем бросать. Увидев лежащих, сказали: «Мы вас очень уважаем, раненых спасем. Где у вас тут растяжки, чтобы мы не подорвались?»



Анатолий Свирид
Та группа вышла (собравшая уходить из ДАП вечером 20 января). Вышли да пошли под первым рукавом терминала. Там «до дому» — 430 метров.
А перед этой группой выскочил «Рахман» со своим бойцом-разведчиком. Они добрались до своих, взяли подмогу и предприняли попытку прорваться к нам, но один МТ-ЛБ ) перевернулся, а второй сожгли. Не добрались, в общем.
Мы же все-таки надеялись, что будет эвакуация....Связавшись вечером с замкомбата майором Котвицким, услышал: «Ждите, ночью за вами приедут, прилагаются сверхусилия». Говорю: «Ребят с перебитыми позвоночниками и ногами надо вывозить лежащими, запрашивайте коридор». Все знают, что есть связь с той стороной, с российскими генералами. Ребят можно было спасти… Но этого не случилось.
К утру умерли больше половины тяжелораненых...
Снова связался с Котвицким. Он опять рассказал про переговоры. Говорю: «Иду на переговоры сам». ..Разыскал какую-то белую тряпку. Шел один. Без оружия. Ну как шел? Едва переставлял распухшие посеченные ноги. Да плюс ушиб ребер, раненая рука… Еле дышал, короче.
Меня ждали .. Около сорока человек стояло. «Сборная солянка» — разные национальности, разная форма. Кричали: «Сейчас рэзать будем!» ..
Высокий статный парень с военной выправкой представился: «Я российский офицер, позывной «Серб». Еще присутствовал «Матрос», он старшим был у Моторолы Я сказал им, что готов стать заложником, пусть только дадут коридор — вывезти тяжелораненых. Попросил телефон, чтобы связаться с нашим командованием. Но боевики ответили: «Никакого коридора. Раненым поможем, но все поедете к нам». Альтернативы никакой, качать права — бессмысленно. Правда, они сразу отправили в терминал медика, тот оказал первую помощь ребятам.

Ярослав Гавянець
Когда я в очередной раз проснулся от холода и различных ужасающих мыслей, мне сказали, что несколько наших пошли в направлении своих позиций. Чтобы приехать потом уже машиной. Хотя утром 21 января к нам прорвался разведчик с позывным "Рахман" (майор Андрей Гречанов - Gazeta.ua ). Однако он повернул не туда, куда нужно.
Получается как - взлетная полоса стоит выше, а у нее какая-то "парковка", типа цокольного этажа. Именно туда упала его МТЛБеха. Россияне поливали ее огнем. "Рахману" удалось спастись, однако двое ребят, которые были в машине - погибли. Это была наша последняя надежда и она рухнула.
Я в отчаянии махнул рукой на все и просто ушел спать. Когда проснулся, мне сказали, что наши пошли на переговоры с оккупантами. В тот момент к нам подошли два оккупанта так называемого батальона "Спарта". И начали говорить, чтобы мы казались. Мол, наш старшина договорился обо всем. Нам дадут медицинскую помощь и не убивать.
Я спросил своего собрата: «Что будем делать?". Он говорит, что у нас есть два выхода. Сдаваться или стреляться. Второй выход не самый правильный. Если террористы услышат выстрелы, могут нервах пленных перестрелять. И мы решили сдаваться.

Tags: забытая перемога, исторические документы, хероям саван!
Subscribe

promo peremogi май 15, 22:04 70
Buy for 400 tokens
Холодная война Минска и Москвы, США обломали зубы в Венесуэле. Виктор Суслов. МИР ЗА НЕДЕЛЮ.(144p) https://www.youtube.com/watch?v=h6cCzXPGLuU Бывший украинский министр Виктор Суслов очень обижен на Россию за то, что та предлагает реальную сделку, а не морочит голову, как Запад. Детально…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 20 comments