anozervan (anozervan) wrote in peremogi,
anozervan
anozervan
peremogi

Всесоюзное украинство

Долго оставался читателем «Перемог», но настало время и пост тиснуть. Про отношение представителей творческой элиты братских республик  к русским.
Сведения почерпнем из двух автобиографий популярного писателя Юрия Никитина. Мемуары «Мне ― 65» у меня в печатном виде, а «Мне ― 75» ― в электронном. Родился пысьменник в Харькове, в Журавлевке. Учился в русской школе: «У нас поблизости только украинские школы, а меня записали в русскую, так что приходится добираться довольно далеко» (Мне ― 65», стр. 94).
Далее о жизни на Украине: «Что значит жить на Украине? Это – владение двумя языками: русским и украинским. В отличие от всех других республик, в книжных магазинах Украины везде есть отделы иностранной литературы. Конечно, оригинальной с капиталистического Запада не было, зато в изобилии книги «братских социалистических республик»: на польском, болгарском, чешском, сербском... Так познакомился и с современными властителями умов на Западе и, конечно же, с американской фантастикой, что щедро переводится на польский, чешский...» («Мне ― 65», стр. 123).
Следующее откровение о молодости писателя возьмем из книги «Мне ― 75» 2014 года издания. «Потом пылкое участие в рядах украинского национализма, теперь вспомнить стыдно. Но опять же, это молодость, в этом дурном возрасте перегибы в ту или другую сторону неизбежны, я лишь предостерегаю, чтобы та болезнь не затянулась. Вам не только не стоит ходить на митинги, там одна молодежь – пылкая, горячая, честная, бескомпромиссная, но пока еще дурная, ее мало еще обманывали, а вас уже много, вы должны точно быть умнее и не ввязываться в споры насчет политики или экономики в «Фейсбуке» и прочих соцсетях».
А теперь вопрос: как человек, живший в русском городе Харькове, учившийся в русской школе, стал украинским националистом? Причем Никитин так и не конкретизирует, в чем именно состояло его «пылкое участие в рядах украинского национализма»? Просто стыдно вспомнить. Молился ли он на Бандеру и Шухевича, гнобил москалей ― остается только догадываться.
И еще об украинском национализме на примере уважаемого Леонида Макарыча, который ознакомился с книгой Никитина про малоросса Александра Засядько.
«Книга отпечатана, первые экземпляры, как положено, кладут на стол пламенного ленинца-коммуниста, борца с украинским национализмом, секретаря ЦК Компартии Украины по идеологии и пропаганде Кравчука... да-да, того самого, кто после отделения Украины «перестроился» и в течение одной секунды из пламенного интернационалиста стал пламенным националистом, борцом за украинизацию Украины.
Что делает Кравчук? Прочел первые главы, пришел в ужас и велел весь тираж, что все еще в типографии, уничтожить» («Мне ― 65», стр.219-220). Далее: «Однако меня внесли в «черные списки», а это означало запрет публикаций где бы то ни было, запрет на упоминание моего имени (похоже, в некоторых изданиях эти люди все еще остались до сих пор, вы сами знаете, где фамилию Никитина нельзя даже упоминать), я лишился сразу и работы в аппарате Союза Писателей и... словом, оставалось только идти снова в литейный цех, потому что я привык получать хорошие деньги, а в литейном платят примерно впятеро в сравнении с инженером и втрое – с квалифицированным слесарем» («Мне ― 65», стр.220-221).
Впрочем, в Москву он все-таки попал на Высшие литературные курсы (ВКЛ), где в течение 2-лет в Литературном институте совершенствовали мастерство лучшие писатели Союза. Приняли его русские, несмотря на запреты от руководства украинского ЦК.
Русские в мемуарах Никитина неприглядные создания. Называя воспоминаниями стекляшками в мозаике, он пишет: «Однако эту стекляшку отберем потому, что она необходима, как очень-очень характерная деталька того времени» («Мне ― 65», стр.223).
Далее идет описание драки с работягами, ворвавшимися в общежитие Литинститута в поисках раскованных поэтесс. Отпор восьмерым грубиянам дали четверо: украинец, узбек, кумык и дагестанец. «И – ни одного русского, хотя русских парней на лестнице, у лифта и на этаже выше стояло, со страхом наблюдая, еще человек, как я уже сказал, пятнадцать, если не больше»… «А теперь та характерная деталь, ради которой поместил этот случай. Почему ни один из русских не вступился за женщин?» («Мне ― 65», стр.225).
А следом ― удивительнейшее событие. Бывший пламенный украинский националист Юрий Никитин перестает чувствовать себя украинцем, столкнувшись с великодержавной русификацией, заключавшейся в предоставлении чуть большего количества свободы.
«Вроде бы никакого насилия, а всего лишь больше свободы здесь, в России. Там на местах двойной гнет: из Москвы и плюс свои местные царьки, а здесь можно и поговорить свободнее, и запрещенные книги почитать: для нас, слушателей ВЛК, большие льготы в области посещения закрытых отделов библиотек и всевозможных архивов. Вот так и утекают мозги из других республик в Россию, желательно в Москву. А в Москве потихоньку забывают свой язык, свою культуру...
Собственно, я уже не чувствую себя украинцем, после того, как украинцы от меня в испуге отвернулись, как эти подлые трусы в общежитии Литинститута, и еще после того, как Россия приняла меня на ВЛК, несмотря на посланные вдогонку из Украины указания.
Но все-таки симпатии к Украине тлеют, тлеют. И гаснуть не собираются» («Мне ― 65», стр.228).
А теперь просто шикарный эпизод, объясняющий отношение национальных республик к русским, рушащий сказки о всесоюзном братстве и дружбе народов.
Тогда студентов, даже таких престижных курсов, отправляли помогать собирать урожай с колхозных полей. Никитину захотелось покушать перед отправкой на картошку, и он попросил лектора закончить свое неинтересное бормотанье. Тот устроил скандал и потребовал Никитина отчислить или он уйдет из института. Извиняться бывший украинец отказался.
«Наверху подготовили приказ о моем отчислении, и тогда оставшиеся мушкетеры: Сиявуш, Абдулла и Бадрутдин, заявили, что тоже уходят с ВЛК, возвращаются в свои республики, где расскажут, как обращаются с писателями из национальных республик, Юра – ты же свой, ты же не русский, ты – украинец!
Скандал закончился тем, что ну никак не могло произойти ни в одной республике, кроме России, ни в одном учебном заведении, кроме Литературного института: преподавателя-лауреата уволили, а мне, чтобы не заносился, влепили строгий выговор... без занесения.
И я окончательно стал русским писателем. И с того дня на украинском больше не написал ни строчки, что для студента, вообще-то, что с гуся вода. А то и как орден за отвагу» («Мне ― 65», стр.231).
Вот так вот. Ты свой, ты не русский. Стоит ли удивляться, что после развала Союза, вот такие вот представители местечковой интеллигенции возглавляли крестовые походы против русских?
И вот какой изъян был в устройстве и политике СССР, что русский, ходивший в русскую школу, мог стать пламенным укронационалистом, а другие национальности не считали русских за своих?
Так что призываю желающих вернуть прежние времена задуматься, а стоит ли?
Tags: украинство - это
Subscribe
promo peremogi august 28, 13:33 28
Buy for 300 tokens
Интересный текст 2008 (!) года. == Мы – Россия живем не в безвоздушном пространстве. Какие бы мы не отрастили хотелки, в реале исполнится именно то и только то, что нам все остальные позволят и на что у нас сил хватит. И это касается не только нас, но и США, Китая и даже каких-нибудь Науру…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 32 comments