hullam_del_ray (hullam_del_ray) wrote in peremogi,
hullam_del_ray
hullam_del_ray
peremogi

Культурный фронт ВНА: новины модного жittя

Модельер из Луганска Михайло Коптев, который с началом войны в Донбассе остался в оккупированном Луганске, наконец перебрался в Киев и рассказал о жизни в "ЛНР"
Внимание! Материал строго 35+
Уберите от экранов детей, беременных женщин и сердечников!


В 1993 году луганчанин Михаил Коптев организовал в родном городе Театр провокационной моды «Орхидея», который не имел ничего общего ни с театром, ни с модой. Разукрашенные девушки в прозрачных одеждах с вырезами в районе гениталий, оцепеневшие зрители в дубленках и с пивом — фоторепортажи с показов Коптева разрывали соцсети, тогда только набиравшие популярность.

Увидев в творчестве Коптева современное искусство, одна из кураторов Центра визуальной культуры пригласила его театр на Киевскую биеннале — 2015 «Киевская школа». По такому случаю Коптев выбрался из села под Луганском, где пережидал войну, и собрал обновленный состав «Орхидеи». А уже через год по приглашению австрийских кураторов Георга Шоллхаммера и Хедвиг Заксенхубер «Орхидея» дала представление в культурном центре WUK в Вене.

О том, как у рабочего с обувной фабрики возникла идея стать модельером, где он находит моделей для своих шоу и почему после долгого перерыва решил вновь взяться за постановки, Коптев рассказал арт-критику Анне Цыбе.

Я — многослойный пирог противоречий. Одним словом обо мне и не скажешь. Модельер я или стриптизер? Я работаю на стыке жанров.Да, я художник. Мои холсты и краски — это модели и зрители, расчески и косметика, костюмы и афиши.
Над модным бизнесом я смеюсь: модельеры с серьезным и напыщенным видом высасывают из пальца объяснения своим новым моделям — и показывают одно и то же по 20 лет. Мне хочется посоветовать им выпить самогонки и сказать на камеру что-то смешное, а не выставлять себя на посмешище, раздавая серьезные комментарии с умным лицом.

Показ Цирка провокационной моды «Орхидея». Луганск, 2009 год. Фото из архива Михаила Коптева

В какой-то момент ты переименовал «Орхидею» из театра в Цирк провокационной моды. Почему?

Когда мой театр стал знаменитым, в Луганске каждую неделю начали рождаться новые театры моды. Все они были одинаково убогие и скромные: без эротики и с плохой музыкой — хитами, которые звучат на радио. Я понял, что мне нужно противопоставить себя этим театрам. В пику им я переименовал «Орхидею» в цирк и сделал соответствующий логотип.


Как появилась «Орхидея»?

Юношей я работал на обувной фабрике в Луганске и в какой-то момент услышал про театр моды. Туда можно было за деньги пойти учиться, что я и сделал. Мы изучали дефиле, историю и теорию костюма, бальные танцы, техники маникюра и педикюра. А также были моделями, демонстрируя одежду, которую шил основатель театра, — какую-то отвратительную геометрическую чушь из бязи. Мы были детьми, нам хотелось быть моделями, чтобы сверкать на подиуме, наряжаться, краситься не по-людски, носить безумные прически.

Позже я стал исполнительным директором этого театра и получал зарплату за то, что сам устраивал кастинги, работал с моделями, организовывал показы. Со временем мне стало там неинтересно. Я решил, что буду показывать другое, и ушел, а со мной — многие модели. Я создал свой театр — «Орхидею».

В декабре 1993 года состоялся наш первый показ — во Дворце культуры в Луганске. Тогда у меня совсем не было денег и я попросил моделей принести свою одежду, которую можно перешить или просто показать. Я покромсал блузки и комбинашки, добавил декольте, укоротил юбки — так, чтоб все светилось. Уже тогда появился мой стиль: прикасаясь к этим старым шмоткам, я превращал их во что-то благородное.

С чего начался твой интерес к моде и желание этим заниматься?

Наверное, с модных журналов, которые тогда уже можно было купить. Я отдавал всю зарплату за Vogue или Madame Figaro. На обувной фабрике на меня смотрели как на идиота. Но в этих журналах была настоящая красота. Я всматривался в рекламу, удивляясь тому, как сидят люди на фото, какие они красивые, какой антураж вокруг, мизансцены. Я смотрел на это все и думал, как это богато и как я хочу в этот мир.

Все мое образование — это модные журналы и обувное училище. Мне не хотелось моды, которую я видел на улицах. Я был ею сыт. Все ходили в одинаковых джинсах — я называл это «тираж». И себе я всегда сам варганил что-то оригинальное, менял вещи в комиссионках, что-то у кого-то выдуривал, нашивал блестки, которые невозможно было купить. До сих пор у меня любовь к блесткам, потому что в детстве мне их так не хватало.

Трудно представить, что твой театр появился бы в другое время, нежели в 1990-х, когда после распада СССР люди стремились к раскрепощению и свободе. Сегодняшнее общество намного более консервативно — и у нас, и в России, и в США.

В советское время нельзя было жить, ни на кого не оглядываясь. Ты должен был обязательно работать и всему соответствовать. Для меня свобода важнее. Свобода вкуснее чем хлеб и пьянее чем вино.

А в 1990-х было специфическое время: везде безнаказанность, бесхозяйственность и голодные рты. Люди, не имеющие кабельного телевидения, раскупали билеты на мои шоу как горячие пирожки. Процветала коррупция, и директриса Дома культуры сама предложила мне платить ей за аренду мимо кассы. Я стал делать коммерчески успешные шоу и поднимать цены на билеты, а она стремилась со мной работать, поскольку знала, что зал всегда будет полон.


Я была на твоем шоу в Вене и обратила внимание, что в процессе ты наливал водку не только моделям, но и публике. Ты всегда это делаешь, чтобы раскрепостить людей? И всегда ли реакция публики на твои шоу одинакова?

Водка всем помогает расслабиться. Конечно, современная и европейская публика более толерантная. Когда-то люди на моих показах верещали, тянули руки к моделям, протягивали банки с пивом. А я, бывало, возьму бутылку водки и начинаю их поливать, как батюшки святой водой.

На первые мои показы в Луганске, когда билеты были дешевле, ходила в основном молодежь. Со временем, когда выросла популярность и цены стали подниматься, публика изменилась — начали ходить директора и депутаты, разные начальники. Некоторым из них было стыдно сесть в зал, и они смотрели шоу, прячась за кулисами. Были люди, которые ходили регулярно и знали, какие места купить возле прохода, чтобы было видно все и можно было сфотографировать.

Ты стал раздевать моделей, потому что понял, что люди идут именно за этим? Сейчас ты сознательно этим злоупотребляешь?

Я это почувствовал. Но главное — я понял, что в эротике мой конек, мне самому это близко. Я осознал, что одеть модель во что-то эксклюзивное с ног до головы, чтобы был и головной убор, и обувь, и аксессуары, и платье, — это дорого. Когда я читаю, что коллекция Ива Сен-Лорана десятилетней давности стоила миллион долларов, то думаю, что я мог бы за сто тысяч сделать круче: цвета, сочетания, силуэты — я все это умею. Но я не готов вкладывать такие деньги в свои шоу, у меня их просто нет. Я привык все делать дешево и сердито.

Я понял, что мне легче моделей раздеть, а не одеть. А поскольку я не думаю о том, как это скажется на моем имидже, то могу себе позволить все свои творческие порывы реализовывать. Захотел голых моделей — значит, будут голые. С моделью провели беседу, налили ей стопарик — и она разделась, никуда не делась.

Но бывают у меня модели и совершенно одетые. Вообще, я отношусь к самой работе кропотливо: старательно отбираю моделей, создаю эксклюзивные вещи.

Как часто ты делал новые шоу? Заработок от проданных билетов обеспечивал жизнь участникам «Орхидеи»?

Новые шоу проходили в Луганске два раза в год — весной и осенью, а между ними мы ездили с гастролями по области, выступали в ночных клубах в Киеве, Полтаве, Одессе, Москве, Санкт-Петербурге. Заработанных денег хватало на жизнь, но только мне. Моделям я выплачивал незначительные гонорары, но их интересовала возможность ездить по другим городам — билеты и гостиницу я, конечно, оплачивал. Себя же я обеспечивал полностью, и до совершеннолетия моей дочери мне всегда удавалось ей помогать. Сейчас моей дочери Ане уже 19 лет. За 20 лет, наверное, только два раза случалось, чтобы я устраивался еще куда-то на работу.

Это длилось, пока не появилась ЛНР? Расскажи, что изменилось.

Началась война — отключили электричество, в краны перестала поступать вода, поезда перестали ходить, люди разбежались кто куда. Во Дворце культуры Луганска окна повыбивало взрывными волнами, и его закрыли. Все стало дорого или исчезло. Стало невозможно купить даже кошачий корм. Мне не с кем, негде и не для кого стало делать свои шоу.

Когда в мой дом в Луганске попал снаряд, я решил сбежать в село, рассчитывая, что там будут меньше бомбить. У друзей я купил домик в 20 километрах от города. Там я прожил год: набирал воду в роднике, завел живность, рыбачил. Я лишь раз поехал в Луганск, чтобы проведать маму после очередных слухов о том, что город разбомбили и никого не осталось в живых. Автобусы не ходили, пришлось ловить попутку. Меня подобрал элэнэровец в форме. Он всю дорогу на меня пристально смотрел, и мне стало страшно. Однако оказалось, что он меня узнал и просто хотел сфотографироваться.

Слухи не подтвердились — моя мама и сейчас живет в Луганске вместе с моими братьями и сестрами. Ей уже 80 лет, и порой я боюсь, что если война не закончится, однажды я не смогу попасть к маме на похороны. С другой стороны, это не так важно: не имеет смысла оплакивать труп — нужно любить, пока человек жив.

В Луганск я, может быть, когда-нибудь съезжу увидеть родственников, но сейчас я там вне закона, скорее всего. Я ведь давал интервью здесь и за границей, рассказывал о том, что видел в ЛНР, — в том числе о русских солдатах, которых я там видел очень много.



Часто ли тебе доводилось сталкиваться с агрессией из-за своего порой очень экстравагантного внешнего вида и поведения? Где этого было больше — в украинском Луганске, в ЛНР, в Киеве?

В селе у меня не было особенной возможности понаблюдать за ЛНР, потому их порядки я толком не застал. В Луганске же на меня часто нападали на улице с гомофобной бранью обычные мужики и гопота. Но я всегда дрался, защищая себя, и обычно нас разнимали. Здесь пока не пришлось, ведь с возрастом я стал одеваться нейтрально.

А во время твоих шоу?

Во время шоу всегда работали охранники — я их приглашал ради антуража и чтобы пьяные зрители не очень бузили. Но опасности я никогда не чувствовал, наоборот — после показов всегда были полные руки записок от мужчин и женщин с предложениями и просьбами встретиться, поехать с кем-то в сауну.

Как ты перебрался в Киев и как тебе здесь живется?

Со временем и в селе жизнь стала невыносимой. Я жил в Николаевке, в ста метрах от реки Северский Донец, на другом берегу которой — украинская Станица Луганская. Все время перекрестная стрельба. В меня стреляли элэнэровцы, чтобы я не купался в реке, — может быть, считали, что я диверсант. Они глушили рыбу в реке взрывчаткой, не думая, что это страшно для экосистемы. Я все время повторял про себя: «Господи, когда это все закончится?!» — а оно не заканчивалось. Наверное, уже никогда не закончится: если Россия уцепилась, то будет еще одна Приднестровская Республика.

Потом Леся Кульчинская, куратор из Центра визуальной культуры, пригласила меня на Киевскую биеннале. Я ей сказал, что у меня нет ни костюмов, ни моделей. Но она ответила: «Приезжай, тут тебе все найдем и пошьем». Я взял с собой двух моделей, две сумки с какими-то фрагментами. А в Киеве меня встретил миллион старых друзей, правозащитников. Они убедили меня перебраться сюда, пообещали помочь обустроиться. И я подумал, что мне 48 лет, и пока закончится война, вся моя жизнь так и пройдет без творчества.

Я перебрался сюда и не жалею. Снимаю комнатушку в пригороде. Все время шью и расшиваю блестками костюмы аки пчела. Продаю свои галстуки и костюмы в интернете — продаю немного, но дорого, ведь за каждым изделием стоит от 60 до 200 часов ручной работы. У меня уже есть своя школа моделей. Последний показ был в декабре. Я уверен, что я — великий манипулятор и уж как-нибудь разберусь, как 300 билетов на шоу продать. А что мне еще нужно?

https://birdinflight.com/ru/portret/20180312-mikhail-koptev-interview.html
Tags: аберрация сознания, весьмирснами, все сразу достали кошельки, концептуальная перемога, о май даун!, тронный зал института мозга
Subscribe
promo peremogi август 28, 13:33 28
Buy for 300 tokens
Интересный текст 2008 (!) года. == Мы – Россия живем не в безвоздушном пространстве. Какие бы мы не отрастили хотелки, в реале исполнится именно то и только то, что нам все остальные позволят и на что у нас сил хватит. И это касается не только нас, но и США, Китая и даже каких-нибудь Науру…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 52 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →