hullam_del_ray (hullam_del_ray) wrote in peremogi,
hullam_del_ray
hullam_del_ray
peremogi

Байки с передка АТЫ: одна история о...й другой.

ВНИМАНИЕ! Реально много букв.
1.На первом месте - хохляцкая Санта-Варвара:Спустя 20 лет боец АТО встретил на фронте брата, который оказался... боевиком-уголовником из России
Переехавший в Украину из России 39-летний житель Стрыя Львовской области Николай Говриченко (имя и фамилия по его просьбе изменены) воюет в одном из добровольческих подразделений в зоне АТО. На фронте, в нейтральной зоне, он неожиданно встретился со своим родным братом — 45-летним Владимиром, которого не видел более двух десятков лет. Тот был на стороне сепаратистов. Но львовянина больше всего удивила не сама встреча, а то, что Владимир (гражданин России), будучи уголовником-рецидивистом, вдруг оказался при весьма странных обстоятельствах на территории Украины, за тысячи километров от своего старого места жительства, да еще с оружием в руках…
С Николаем мы познакомились случайно — мужчина приехал домой в короткий отпуск после контузии и решил навестить во Львовском военном госпитале своего раненого однополчанина. Вниманием к себе доброволец был смущен и рассказать семейные тайны, после некоторого колебания, решился только потому, что увидел, кого россияне присылают воевать.
— Мы с братом родились в семье советского военнослужащего, — рассказывает Николай. — Вечно переезжали из гарнизона в гарнизон, причем места службы отца были на зависть всем: Сухуми, Батуми, Одесса, Гагра, даже ГДР. Отец был майором, нашей семье всегда предоставлялись большая меблированная квартира или особняк, солидный продовольственный паек и большой оклад, пару солдат-помощников, служебная машина. При этом мама (экономист по образованию) фактически никогда не работала, лишь выступала в местных филармониях — она считалась прекрасной вокалисткой. У меня даже сохранились немецкие газеты с репортажами о ее концертах. Все это время мама проклинала переезды и пилила по этому поводу папу. И тут отца собрались перевести в Новосибирск. Мол, красиво послужил столько лет, теперь нужно ехать на Дальний Восток или на какую-то точку в пустыне. Мать взбунтовалась. Папа уволился.
Из отдельной служебной квартиры нас тут же выставили и поселили в комнату в огромной, на шесть семей, коммуналке. Батя устроился на нищенскую зарплату инженером на авиационный завод. Опять скандалы. В итоге отец ушел в другую семью. Я тогда плохо понимал, что происходит, а Вовка сразу во всем категорически разобрался: «Виновата мать!» Со мной и матерью брат практически не общался, у него была своя жизнь. Какая, мы узнали, когда он учился в десятом классе — к нам пришла милиция с обыском. Мама сначала растерянно смотрела на оперативников, перерывавших квартиру, а потом залезла в тайник брата, достала оттуда небольшую коробку (подсмотрела, когда тот прятал!), в которой оказались… наркотики, и отдала милиционерам. Вовка ошарашенно уставился на ехидно улыбающуюся мать, а затем неожиданно для всех ударил ее в лицо кулаком и… выбил глаз.
Вовку посадили на шесть лет, мама два месяца лежала в больнице, а меня забрала к себе на время наша классная руководительница. Когда мать выписали, она каким-то хитрым способом, в несколько этапов, поменяла квартиру в Новосибирске на квартиру в Стрые. Делала все, чтобы Вовка нас не нашел. Впрочем, он и не искал — ни одного письма из колонии для малолеток не прислал. В моей жизни на Львовщине для вас, журналистов, нет ничего интересного — закончил школу, армия, техникум, женитьба, двое детей, тяжелая работа, смерть мамы от инсульта. Как-то звонил друзьям детства в Новосибирск, они мне рассказали, что брат стал бандитом и «мотает» очередной срок. Вот так и жили. Только смотрю: ничего не меняется — та же, как в детстве, голодная и нищая жизнь, но уже в зрелости и в стране, где правят воры, взяточники и беззаконие. Поэтому и на Майдан поехал. А началась война — пошел добровольцем.
На войне очень тяжело. Очень. Но при этом все поделено на фронт и бытовую жизнь. На нашем участке передовой, например, с врагом сложилась негласная договоренность. В вас не стрельнет снайпер, когда вы развешиваете на протянутой между деревьями веревке, пардон, постиранные трусы и носки, когда готовите кушать, рубите дрова, помогаете местному селянину по хозяйству, пошли в туалет и так далее. И вы тоже не тронете врага в таких ситуациях. Все должно быть по-честному! Естественно, есть и человеческий контакт. Между боями иногда машем друг другу белым флагом, встречаемся без оружия на нейтральной полосе — обменяться либо купить: сигареты, водку или пиво, стиральный порошок, консервы, минералку, позвонить по мобильнику. При этом все происходит абсолютно спокойно — без налитых кровью глаз, мата и драк. Иногда сидим с сигареткой и трепемся, пытаясь понять друг друга.
Как-то с одной такой посиделки пришел мой сослуживец Юра. И так, между прочим, замечает: «Ты знаешь, на той стороне есть твой однофамилец». Я сначала безразлично пожал плечами. Мало ли чего. И тут просветление: Вовка? Встретились на нейтралке. Не обнимались, просто рассматривали друг друга. Брат сильно постарел, но в нем еще чувствовалась большая физическая сила. Разговор сначала не клеился. Он довольно равнодушно воспринял известие о смерти мамы, я без эмоций услышал о кончине в Новосибирске отца. Вспомнили знакомых, соседей, одноклассников. Наконец я не выдержал и спросил Володю, как он тут оказался. То, что услышал, меня поразило: осужденному брату предложили три месяца воевать в штрафной роте на стороне террористов, пообещав амнистию…
— Из колонии, куда я угодил по малолетке за наркотики, вернулся домой в Новосибирск, а вы с матерью сбежали, — неспешно рассказывал Владимир. — Да я вас и не искал никогда. Ездил по России, воровал, жил по «малинам», сидел. Последний раз попался на вооруженном ограблении, приговорили к девяти годам заключения. Отбывать наказание послали в Ростов-на-Дону, в исправительную колонию № 2. Там и сообразил, что на свободу выйду очень не скоро, в солидном возрасте, да еще с хорошо подорванным здоровьем, хотя силой меня Бог и не обидел. А вскоре меня вызвали в администрацию, где какой-то неизвестный осторожно предложил три месяца «партизанить в Украине — пострелять вместе с шахтерами в националистов». Мол, это будет просто прогулка, а не война. Зато потом — моментальное досрочное освобождение, документы и деньги на руки. Терять мне было нечего — согласился.
Насобирали нас по колониям человек 40—50, мы прошли очень быстрый «курс молодого бойца» у спецназовцев и приехали сюда. А у вас тут настоящая война! Никакие шахтеры с вами не воюют. Собран сброд со всего востока Украины и России: наркоманы, алкоголики, мародеры, насильники, искатели приключений, наемники. Хоть я и насмотрелся в жизни многого, но это — самые настоящие скоты! Многие из них настроены весьма решительно. Дисциплина соблюдается только у российских десантников и спецназовцев. Ну, и в нашей штрафной роте. Командиры у нас — сержанты-десантники и с десяток сотрудников ФСБ. Ребята очень крепкие. Наши урки поначалу хотели установить свои вольные порядки, но голубые береты быстро всех раскидали, двух самых активных просто пристрелили. А сбежать возможности нет, за спиной — российские снайперы, войска, полиция. В карманах ни документов, ни денег. Остается молиться, чтобы дожить до конца трехмесячного контракта…
Прощались братья уже теплее.
— Вовка как-то быстро заморгал, отвернулся в сторону и странным глухим голосом попросил: «Ты, Коль, поосторожнее. Я же с такого расстояния лица не разгляжу. Еще не хватает, чтобы мы друг друга положили», — тяжело вздыхает Николай. — Я потом всю ночь не спал, ворочался, переживал, думал: «Как же буду теперь стрелять в ту сторону?» А на следующий день меня мина контузила. Повезло! Страх, что могу убить своего брата, немного отступил. А как там будет дальше с нашими судьбами, Бог решит…
http://fakty.ua/194600-brat-s-kotorym-boec-ato-vstretilsya-na-fronte-spustya-20-let-okazalsya-boevikom


2. На втором месте шпионский боевик:Владимир Семистяга: "Представить себе не мог, что на склоне лет буду вынужден бороться с оккупантами"
— Кто вас допрашивал?
— Я пришел к выводу, что это не профессионалы российских спецслужб, а обычные наемники и бывшие милиционеры нижнего и среднего звена, твердо уверовавшие, что сейчас, когда «вершится история», они стали значимыми фигурами.
Мне продемонстрировали наши листовки, изъятые в офисе «Просвіти». Там же нашли фотографии главарей боевых группировок сепаратистов. На обороте моей рукой были обозначены не только их псевдонимы, но и характеристики особо опасных боевиков. На одном снимке узнал себя и «Остап» (он же «Черный») — руководитель КГБ «ЛНР» и «член совета при правительстве ЛНР», который меня допрашивал. Эти фото его взбесили. «Остап» заорал, что я «крыса», которая «стучала» на них в Киев. И вместе с подельниками стал меня избивать.
Потом меня передали «следователю КГБ» Александру Бесову — кличка «Бес». Вначале он пытался давить морально: «Подумай, что станет с твоим сыном», «Ты будешь искалечен и никому не нужен в нелепом государстве Украина»… Когда это не дало результата, продемонстрировал оригинал моей информации, переданной в военные структуры Украины. Посыпались вопросы: явки сообщников, пароли, адреса, телефоны, кому что передано, каким образом, когда, как передвигались по территории «ЛНР», кто и где печатал и распространял листовки, вывешивал флаги над городом? А попутно мне показывали инструменты, которыми будут пытать.
Меня били руками и ногами, тушили о тело сигареты, душили. Делали «слоника» — на голову надевали противогаз и перекрывали доступ воздуха. Это было особенно мучительно, учитывая мое больное сердце(в позапрошлом году Владимиру Федоровичу сделали две операции на сердце. — Авт.). Кроме того, после облучения, полученного во время ликвидации аварии на ЧАЭС, у меня появились проблемы с дыханием. Слава Богу, «следователи» этого не знали, а то было бы еще хуже. Делая вид, что нет другого выхода, как говорить «правду», я согласился «на сотрудничество со следствием». Об этом тут же радостно по телефону доложили какому-то генералу и коллегам из ФСБ. Проинформировали и главу тогдашней администрации «ЛНР» Валерия Болотова о том, что Семистяга «раскололся». А для того чтобы я действительно говорил правду, мне вкололи какой-то препарат, заявив, что это «сыворотка правды».
— Каково ее действие?
— Я ничего не почувствовал, хотя говорил действительно правду. Это была или открытая информация, уже давно напечатанная в местной и центральной прессе, или сведения о людях, которые покинули Луганск и не могли быть задержаны. О «профессионализме» кагэбистов «ЛНР» свидетельствует тот факт, что все, что я им выдал на-гора, воспринялось за чистую монету. В итоге извели кучу бумаги. О чем еще раз сообщили наверх: «Здесь такие сведения! Не успеваем записывать…» Теперь, если я переходил на украинский язык, меня не останавливали и терпеливо выслушивали все монологи. Больше всего «следователей» поразили рукописные протоколы последних закрытых заседаний областной «Просвіти». Ведь мы не только сформировали оргкомитет, возглавивший борьбу патриотов с сепаратистами, но и создали оперативную тройку, которая разрабатывала план нашей деятельности, координировала ее, связывалась со штабом АТО.
— Кто был с вами в камере смертников?
Однако хуже всего, по словам собеседника, было пленным бойцам. Им топором рубили руки и ноги, ножом резали головы… А когда крики и хрипы прекращались, узника бросали в авто с командой: «В карьер!», что означало — на расстрел.
— В ночь с 1 на 2 июля в нашей камере открылась дверь и прозвучало: «Головченко на выход без вещей», — продолжает Владимир Семистяга. — Я до утра не сомкнул глаз, передумал все на свете, пока Толя не вернулся. Выяснилось, что боевики задержали корреспондентов общественного телевидения Настю Станко и Илью Бескоровайного, которые по договоренности с властями «ЛНР» должны были увидеться с пленным бойцом Анатолием Головченко. Встреча состоялась, и Анатолий рассказал обо мне. Для журналистов это стало неожиданность. Ведь «элэнэровцы» распространили слух о моей смерти во время допроса и даже вызвали родственников на 4 июля, чтобы забрать тело для захоронения. Слава Богу, жена и сын поняли, для чего их вызывают в Луганск, и из Киева не уехали. По настоянию Насти и Ильи меня показали им. При этом главный кагэбист «Остап» заявил журналистам: «Видите, он не воняет, а значит, не труп».
В мою защиту сразу выступили высшие должностные лица государства, народные депутаты, общественные деятели, украинская интеллигенция, коллеги. Теперь даже тюремщики уверяли, что я стою в списке на первоочередной обмен. Меня перестали пытать, направили работать на кухню. Я так примелькался местной охране, что сумел попасть в штаб боевиков и выкрасть личные документы с паспортом и часть материалов, в том числе протоколы допросов и доносы на проукраинских луганчан.
К этому моменту «Остапа» отстранили от руководства спецслужбой за то, что он организовывал грабежи людей. А бывшего премьера и некоторых руководителей «ЛНР» и вовсе посадили за взятки в камеру смертников. Стало известно, что утром тюрьму возьмут под свой контроль россияне. Надо было бежать именно этой ночью. А тут еще отключили электричество, не работали камеры наблюдения и сигнализация. Когда охранники, как водится, крепко выпили, я уговорил их отпустить меня на часок — якобы передать голодным соседям продукты. Они согласились, рассудив, что далеко без паспорта я уйти не смогу, и даже предложили подвезти до моего дома (они и сами решили знакомым отвезти гуманитарку), а на обратном пути, дескать, заберут. Но я их, понятно, ждать не стал.
Прятался две недели. Прорывался к нашим под жуткий гул канонады. Когда наконец оказался на украинском блокпосту, даже расплакался. Правда, поначалу из-за того, что при мне было две банки тушенки — одна белорусская, а другая российская, меня приняли за шпиона и отвели к командиру. Он посмотрел мой паспорт и с удивлением спросил: «Неужели тот самый?..» Потом друзья отвезли меня в Харьков, а затем — в Киев.
К большому сожалению, то что случилось на Луганщине, — абсолютно закономерно. 23 года деятельность луганской власти направлялась на то, чтобы расколоть Украину. Но наш край — это не только власти предержащие, а и люди, живущие тут. А они далеко не все одурманены российской пропагандой. Поэтому борьба продолжается, подполье действует. Пусть не сегодня, но в будущем мы еще узнаем подробности этой героической борьбы. Наши люди — достойные наследники молодогвардейцев, восставших против оккупантов. Так что Луганщина была, есть и будет украинской!
http://fakty.ua/194221-vladimir-semistyaga-predstavit-sebe-ne-mog-chto-na-sklone-let-budu-vynuzhden-borotsya-s-okkupantami


3. На третьем - душеполезная история от Серожи Лойко:
Был туман. Юра лежал очень близко к позициям сепаратистов. Несколько раз на них точно приходил огонь, и, понимая, что где-то рядом корректировщик, они начали поиски.Украинский боец увидел, как к нему идет молодой парень, одетый в обычную солдатскую форму. Стрелять нельзя — боевики услышат. Когда сепаратист был метрах в пяти, Юра спросил: «Что ты делаешь? Я тут в засаде лежу, а ты демаскируешь мою позицию! Иди отсюда на хер!» Тот ответил, что искал корректировщика и заблудился в тумане, сам не понимает, где находится. Юра предложил: «Возьми мою рацию. Вызови подмогу, чтобы тебя вывели». Когда противник подошел, Юра сорвал с себя каску и начал ею бить этого русского по лицу и по голове. Дальше он ничего не помнит. Когда пришел в себя, увидел, что сидит с каской в руке над телом русского солдата с обезображенной головой, вокруг кровь… Он его каской забил до смерти.Какое же страшное преступление совершили те, кто развязал эту войну! Люди на противоборствующих сторонах доведены до состояния ярости и смятения, близкого к сумасшествию, что могут совершать такие поступки.Я надеюсь, у Юры все сложится хорошо и будет много счастливых моментов в жизни. Но как ужасно, что самым ярким воспоминанием останется то, как он каской забил человека.
http://fakty.ua/199789-sergej-lojko-yura-prishel-v-sebya-i-uvidel-chto-sidit-nad-telom-russkogo-soldata-on-zabil-ego-kaskoj-do-smerti

4.На четвертом история от укрокизяцких спецов по тактике:
Подъехать непосредственно к позициям противника на «Кугуаре» не выходило — броневик отличная мишень для противотанковых гранатометов. Поэтому на нейтральной полосе мы выгружались и дальше шли своим ходом. Перемещаться зачастую нужно было бегом, неся на себе все, что необходимо для выполнения задачи. А это немалый вес.
Когда мы приближались к позициям противника, российские военные и сепаратисты приходили в ярость от такой дерзости, открывали шквальный огонь из пулеметов, автоматов, минометов. Работали их снайперы. Тем не менее никто из нас не был даже ранен.
— Благодаря чему это удалось?
— С подразделениями, которые участвовали с нами в проведении операций, организовывалось огневое прикрытие. Его суть — поливать свинцом врага так, чтобы он голову боялся поднять.
http://fakty.ua/198606-bojcy-kazackoj-roty-specnaza-ot-nashej-derzosti-protivnik-prihodil-v-yarost

5. На пятом плач "дезертиров из ЛДНР":

Вступление в ряды «ополченцев» Сергей воспринял как возможность заработать.
— Для этого я пошел на службу к казакам в Стаханове, записался в так называемый полк имени Платова, — рассказывал бывший «ополченец» Сергей — Думал, что тут питание будет, деньги станут платить. Нес службу я на одном из местных блокпостов.
Вскоре произошла неприятность. Как говорит Сергей, он «немного выпил» и заснул на посту. Увидев это, командир его подразделения Ирина вызвала казаков.
— Они меня избили и бросили в камеру в милицейском отделении, — продолжает парень. — Я там отсидел десять суток. А после пришел на блокпост, отдал удостоверение и сказал: «Передайте Ире, что я больше служить не буду». Все равно денег не платят, еще и избивают. Я разочаровался и решил перейти с товарищем на украинскую сторону.
Как рассказал Дмитрий, летом 2014-го он вышел из тюрьмы, где отбывал наказание за умышленное убийство. Встретил на блокпосту «ЛНР» своего знакомого, который предложил присоединиться к «ополченцам».
— Я тогда поддерживал идею «Новороссии» и Российскую Федерацию, вот и согласился, — признается боец «армии ЛНР» Дмитрий (на фото). — Сначала дежурил на блокпосту. Потом мне предложили поднять свою квалификацию и поехать учиться в российский город Ейск. Всего нас было 40 человек. В Россию ехали на двух «Уралах». На границе нас встретила милицейская машина с мигалкой, которая сопровождала до самого Ейска. Там на базе авиационного училища меня с товарищами обучали российские военнослужащие — кадровые офицеры. Нас разделили на группы по специализации: переносной зенитный ракетный комплекс (ПЗРК), «Стрела-10» (предназначен для уничтожения воздушных целей) и механики-водители. Я учился по специальности «Стрела-10» в качестве оператора-командира. По завершении военных курсов нас направили в Красный Луч. База войск ПВО, где я служил, располагалась в бывшем шахтоуправлении. В месяц платили по 360 долларов.
В январе знакомые «ополченцы» позвали Дмитрия в Брянку в дивизион артиллерии, где, кроме всего прочего, он охранял штаб и казарму. Однако мужчина решил бросить службу после того, как его жестоко избили.
— За что избили? — переспрашивает Дмитрий. — Я вслух высказался о половой распущенности одной из штабных работниц. В итоге на меня набросились с кулаками все, кто с ней «распускался», — начальство и пьяные солдаты. А пьянки в «ЛНР» происходят каждый день.
Меня били более полутора суток с короткими перерывами. Потом закрыли в клетку, рядом с которой выставили часового. Там просидел еще почти два дня. А когда выпустили, я уже точно для себя определил, что должен перейти на украинскую сторону.
Мы встретились с Сергеем и поехали в Брянку, потом, обойдя стороной блокпосты «ЛНР», попали в расположение украинской армии. Только там почувствовали себя в безопасности.
http://fakty.ua/198863-dezertir
Tags: все сразу достали кошельки, з гiмнОм на вустах, знаете ли вы шо, и тут снизу постучали..., не всё так однозначно, о май даун!, потерь нет, тронный зал института мозга, тільки ми, хероям саван!
Subscribe
promo peremogi ноябрь 13, 2016 12:11 42
Buy for 300 tokens
Николай Ульянов. Происхождение украинского сепаратизма Впервые опубликована в Мадриде в 1966 г. Особенность украинского самостийничества в том, что оно ни под какие из существующих учений о национальных движениях не подходит и никакими «железными» законами не объяснимо. Даже…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 32 comments