Белоусов Валерий Иванович (holera_ham) wrote in peremogi,
Белоусов Валерий Иванович
holera_ham
peremogi

Кот и лампа.

Оригинал взят у holera_ham в Кот и лампа.
Есть у меня два знакомых. Обоим за пятьдесят. Оба родились на Украине, жили в СССР, служили в Советской Армии. Оба были в комсомоле. Один даже в КПСС успел побывать. Оба, до определённого момента, были обыкновенными людьми. Обыкновенными, простыми серыми, без особых успехов и достижений, без украинского фанатизма и без звериного оскала в сторону России. Но, в последнее время, вдруг, с чего не возьмись, оба возненавидели Россию. Оба захотели европейского счастья: счастливой старости, больших пенсий, путешествий по миру и прочих жизненных радостей, которые, по мнению обоих, им мог дать только Евросоюз.

Итак, первый знакомый, назовём его Александром Петровичем. Образование среднее. В молодости походил две недели на подготовительное отделение горного института, после чего это нудное занятие бросил и пошёл пить пиво, в обнимку с которым идёт по жизни до сих пор. Не семьянин. Связей порочащих холостяцкую жизнь не имел. Своей квартиры и детей не имеет. Живёт с мамой в её квартире. Во времена СССР служил в Челябинске, после чего разнорабочим работал на северных стройках Советского Союза. После развала СССР вернулся на солнечную Украину, пробовал себя в различных бизнес схемах, но, не достигнув желаемых результатов, стал членом одной строительной бригады, с которой и в Магадан за счастьем ездил, и на московские стройки и в Санкт-Петербурге удачу искал. Но, увы, отовсюду приезжал оскорблённым и обиженным суровой российской негостеприимностью. Бригада приезжала с деньгами, а вот Александр Петрович с пустыми карманами. На вопрос коллегам по бригаде, а почему так получается, коллеги Александра Петровича отвечали: “так Александр Петрович везде желал работать или библиотекарем, или начальником профсоюзного комитета или заместителем начальника предприятия по устройству презентаций. Но так как ему такую должность не предоставляли, Александр Петрович обычно болел, и почти всю вахту с диагнозом ущемлённое самолюбие провёл на грязном матраце в строительном вагончике. Вот потому-то ему работодатель кроме денег на проезд домой ничего больше и не давал. “

И вот именно после таких «оскорблений» со стороны российских работодателей Александр Петрович возненавидел и самих российских работодателей. И россиян, и саму Россию. А после разочарования Россией превратился в поклонника Европы и стал ожидать «европейского счастья».

Второй знакомый – Сергей Анатольевич. Сосед и друг детства Александра Петровича. Ни в школе, ни в среде ровесников ни авторитетом, ни предводителем никогда не был. Но таковым быть всегда хотел. В отличии от Александра Петровича, Сергей Анатольевич, по протекции папы, в горный институт поступил, где и просидел все пять лет обучения. После окончания ВУЗа вернулся в свой город, где папа устроил его мастером на фабрику, на которой он проработал всю свою жизнь. Имеет однокомнатную квартиру, которую получил благодаря папе. Пьёт исключительно за чужой счёт. С девушками, по причине определённых трат на их содержание, связей не имел. Двоюродный брат Сергея Анатольевича всю жизнь проработал на Севере СССР и России. Получил довольно таки не плохую пенсию и оформил её в России. При конвертации в гривну, она в три раза больше , чем зарплата у Сергея Анатольевича, что последнего раздражает и очень сильно озлобляет. Брат Сергея Анатольевича имеет гражданство России. Продал на Севере квартиру и купил себе квартиру в нашем городе, о чём сегодня сильно жалеет. Женат. С женою живут дружно без скандалов. Жена готовит брату Сергея Анатольевича вкусные обеды, пироги, пельмени и прочие снадобья, которые, так любит Сергей Анатольевич, но не имеет возможности их вкушать регулярно, из-за отсутствия такой жены, какую привёз из России его брат. У брата две дочери. Живут на Севере. Имеют хороших мужей. Имеют хорошую работу. Живут в достатке. У обоих дочерей подрастают дети – внуки брата. А ещё брату с женой по два раза в неделю звонят зятья и говорят: “батя, ну что вы там с тёщей сидите, смотрим по телевизору о событиях на Украине и за вас тревожимся. Бросайте всё и езжайте сюда. Если надо, поможем и с деньгами, и с жильём. И со всем другим.”

А Сергея Анатольевича никто и никуда не зовёт. Впереди крохотная пенсия, если он до неё доживёт. Ни жены, ни внуков. Ни шиша. Одна радость – сосед Александр Петрович, который и компанию под самогон да жаренную картошку составит, да разъяснит, что в том, что у них обоих такая плохая жизнь, виновата Россия, которая мешает Украине войти в Европу, где их ждёт манна небесная и море халявы.

А ещё Сергея Анатольевича раздражали речи брата о красотах Севера, о возрождающейся России, о том, что он совершил большую ошибку, променяв Россию на ту Украину, которую он видит сегодня. Также Сергея Анатольевича выводили из себя речи брата о том, что Украине нужно было за Россию держаться зубами, а не ругаться с ней, и что история украинского народа, неразрывно связана с историей старшего братского народа России. И так, день за днём, рассказы Александра Петровича о европейском счастье, пироги жены брата и рассказы брата о превосходстве России над Украиной вызвали ненависть Сергея Анатольевича и к брату, и к его жене, и его рассказам о России и ко всему российскому.

Захотелось в Европу. К европейскому достатку и к европейскому душевному покою.

Как-то, с месяц назад, встречаю я Сергея Анатольевича, а он мне и говорит, что мол большое испытание меня ждёт, еду в Россию, в Пермь, к родственникам матери. Попросили приехать. Денег на дорогу прислали. Не хочется, но поеду. Посмотрю на эту российскую азиатчину, на их покосившиеся избы да лапти. Небось, до сих пор в них ходят, необтёсанные. На том, с Сергеем Анатольевичем и расстались.

Несколько дней назад пошёл я скупиться на городской рынок. Смотрю, Сергей Анатольевич по рынку бродит. Поздоровались. Сергей Анатольевич говорит:” а может по коньячку…” С данным «свидомым паном» мне общаться удовольствия не доставляло никогда. Но, учитывая то, что он ездил в Россию, и мне хотелось узнать о его впечатлениях от этой поездки, я согласился с ним побеседовать.

Зашли мы в кафешку на рынке. Сергей Анатольевич взял себе сто грамм какой-то гадости, налитой в бутылку из под коньяка. Я ограничился чайком. Сели за дальний угловой столик. Только начали разговор, откуда не возьмись, в кафешку заходит Александр Петрович. Увидев нас, купил себе холодный пирожок и присел к нам. Из-за полы у него выглядывала бутылка чмурдяка. И беседа началась.

- Ну как там Россия, — спросил я у Сергея Анатольевича.

- Да как, — встрял Александр Петрович, - Пьянь да рвань. Скоро их штаты разорвут. За полчаса с землёй сравняют.

То же самое я ожидал услышать и от Сергея Анатольевича. Но тот, собиравшийся выпить свои сто грамм за три приёма, посмотрев на Александра Петровича и махнув их за один приём, начал повествование:

- Больно мне говорить братья, но душа моя горит. Злоба и ненависть меня одолевают. Несправедливость меня удручает. Ну как же такое может на белом свете твориться… Мы, европейцы, а живём хуже азиатов неотёсанных.

Александр Петрович аж поперхнулся от услышанного.

- Ты что несёшь, сосед. Говори яснее.

- Да что тут говорить, Петрович. Ехал я сначала на автобусе в Москву. Душу коробить начало прямо на пограничном переходе. Наши европейские пограничники – ну оборванцы. Грязные. Небритые. От кого перегаром несёт, а от кого и свежаком. Злые как собаки. Всё у них из рук валится. Не проверка, а мучение. А у москалей и проверяющие трезвые, и мундиры на них не нашим чета. На таможенниках рубашки белые. Да и проверку провели в три раза быстрее. Дорога до Москвы – хоть чай с блюдечка пей. За всю дорогу, автобус ни разу не колыхнуло. Ночью, пришлось шторку закрывать — свет от фонарей на дороге спать мешал. Почти вся трасса освещённая.

Александр Петрович, налил другу чмурдяка.

- На, отхлебни, да успокойся. Да не выдумывай лишнего. Правду говори.

- Так я правду и говорю, — насупился Сергей Анатольевич. — С болью в сердце говорю. Приехали мы в Москву. А там…

И Сергей Анатольевич начал рвать на себе рубаху.

- Приехал я в аэропорт. Оттуда самолётом на Пермь. Весь полёт думал о несправедливости. Как же так? Мы – европейцы… А тут, какие-то азиаты. А почему же эти азиаты живут так , как нам и не снилось.

- Ну что ты хочешь, — разговор продолжил Петрович. — Ну это в столице у них так. А ты отъедь на двадцать километров от Москвы, и увидишь там такое, чего на нашей Украине в самом глухом селе не сыщешь. В Перми то, небось, по городу свиньи в лужах купаются.

Сергей Анатольевич, опрокинув ещё одну рюмашку чмурдяка, тупо посмотрел на Петровича.

- Я весь полёт на это тоже надеялся. Но в Перми меня постигло разочарование и шок. Дороги – ни бугорков ни ямок. Везде чистота и порядок. Родственники, сволочи, меня как родного приняли. За стол усадили. Хохлом и бандеровцем не обзывали. Наоборот, сказали, что они Украину любят, а украинцев братьями считают. И что они верят, что Украина выстоит. И отношения с Россией наладятся. И что они, россияне, если Украина изменит своё отношение к ним, всегда готовы прийти ей на помощь. Я думал, что это родственники передо мною спектакль разыгрывают чтобы мне душу потерзать. Пришёл их сосед. Ну думаю. сейчас из этого москаля правда польётся. Так нет. Он тоже туда же. Мол, всё будет хорошо. Всё перемелется. Сговорились, наверное.

Я там неделю был . Смотрел их поганое москальское телевидение. Надеялся правду увидеть. Ждал, что они личико то своё откроют. Выскажут, что о нас европейцах думают. Позавидуют вслух нашему европейскому будущему. Так нет же. И ни одного плохого слова в адрес Украины не услышал. Газеты их паскудные читал. И там – то же самое.

На лице Сергея Анатольевича отобразилась неприкрытая злоба. На глазах выступили слёзы.

- Я ведь знаю, что они все сволочи. Я ведь знаю, что они нам чёрной завистью завидуют. Завидуют нашему европейскому выбору, демократии. Они дикие и тупые азиаты и всех нас хотят уничтожить. Но, почему же они, об этом нам не говорят прямо? Добренькими хотят быть, сволочи. Своего президента уважают, мерзавцы. Своей страной гордятся. Ну как такое пережить, Петрович? Мало мы их на Донбассе стреляем, мало.

А когда я уезжал, представляешь, тётка даже слезу пустила. Говорила, что если будет трудно, то приезжай к нам, поможем чем сможем. Брат смартфон подарил. Гостинцев разных надавали. Добренькими хотят казаться, сволочи. Ненавижу их, москалей проклятых.

Слёзы катились по небритым щекам Сергея Анатольевича. А Александр Петрович, гладил друга и соседа по его лысой голове, и успокаивал:

- Не плач дружище. И на нашей улице будет праздник. Вот придём в Европу. Заживём по европейски. И все твои родственники, вместе с их соседом и всеми их соплеменниками умрут от зависти. А мы попляшем на их похоронах. А пока наливай. Может попустит…
http://трымава.рф/?p=23458

Tags: вечера на хуторе, украинство - это
Subscribe

Recent Posts from This Community

  • За що???

    Не может сын смотреть спокойно на горе матери родной... Ватники - они такие, они проигрывать не умеют и тут же начинают непонятно за что какахами…

  • Как же так?!!

    На Украине перестали оплачивать больничные Массовые задержки выплат по больничным листам наблюдаются на Украине, сообщила пресс-служба Фонда…

  • Чому не радуются маленькие украинцы?

    Даешь ДАИШ в Мыкалаиве та инших мистах!

promo peremogi march 15, 2018 11:45 45
Buy for 400 tokens
В комментариях к посту " Почему вы не хотите любить украинцев?" проскочила интересная мысль: "Украинофобия" - здоровая реакция на ресентимент. В результате сделан ещё один шаг в теории перемог. В дополнение к темам " Украинство как антисистема" и "…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments