Вячеслав К (Stragnik) wrote in peremogi,
Вячеслав К
Stragnik
peremogi

Нагибатор 88 лвл. Скакуасам на цитаты и пышаться


Виктор МУЖЕНКО: «ЕСТЬ фактор, на который не рассчитывал враг. Это — украинский характер»

Валентин Торба
9 марта, 2017 - 19:19
Наша встреча с генералом Виктором Муженком состоялась ровно через три года после начала российской агрессии. Просторные коридоры Генштаба, английский язык в кабинетах, в основном молодые лица — первое, что замечаешь в стенах на Воздухофлотском проспекте. Субботний день в «НГШ» (так лаконично между собой называют Муженко военные) не представляется исходным. Подчиненные делятся: он три года не был в отпуске. К сожалению, колонки не вместят полтора часа беседы с тем, кто по роду своей деятельности не склонен к пространным разговорам.+

Буквально разрушена армия, российские генералы во главе Вооруженных сил и спецслужб, тотальная деморализация — это те базовые условия, с которыми Украина встретила российскую агрессию. «Дойдем до Львова, и кол забьем», — такие слова я слышал в Луганске от «освободителей». И реализацию плана «Новороссия» было остановлено — не удалось защитить Крым и часть Донбасса. Фотограф «Дня» Руслан Канюка, с которым мы вместе пошли на интервью, в непосредственной беседе с офицерами Генштаба поделился: «Я почувствовал настоящую гордость за свою страну, когда увидел очереди добровольцев в военкоматах».
Фотографы, водители, бизнесмены, учителя, даже священники — зубами вгризлися в горло оккупанта и собственными костьми заставили забуксовать агрессора. Благодаря им армия возродилась экстерном, несмотря на то, что враг работал не только на фронте, но и в нашем тылу. Популисты, демагоги, откровенные предатели, которые не оставляют центральные телевизионные каналы, — это камарилья, которая пытается растворить боевой дух украинцев. И последние события на Донбассе, когда враг снова начал раскручивать маховик агрессии, доказали, что и военные, и волонтеры с ответом не медлить. И мы не забудем, как Украина стекала и в меньшей степени продолжает истекать кровью: Иловайск, Дебальцево, Донецкий и Луганский аэропорты, Саур-Могила, Зеленопілля — названия, пульсируют болью потерь. Оставленные Донецк и Луганск, к освобождению которых оставались считанные дни и километры летом 2014-го, потерянный Крым — без этих земель баланс национальных интересов не сойдется никогда
[Окатиться казацким духом]Об этом и другом — в беседе с начальником Генерального штаба — Главнокомандующим Вооруженных сил Украины Виктором МУЖЕНКОМ.
— После начала российской агрессии, для большинства совершенно неожиданной, украинцы смогли организоваться и активизировать оборону врагу. Но, самое главное, мы поняли, кто кем — кто брат, кто сват, кто враг и кто предатель. Что за эти три года вам больше всего отложилось в памяти?

— Да. Война лезвием пронеслась по нашим судьбам. И люди действительно разделились не просто на патриотов или нет, а на тех, кто сдался, дезориентировался под давлением провокаций, или, наоборот, был способен адекватно оценить ситуацию. Последние — это наш актив.
Что запомнилось? Начало российской агрессии стал временем разрушения иллюзий... Я знаю случаи, когда даже в семьях были проблемы в отношениях на фоне отношения к этой войне. Для меня показательным моментом был март 2014 года. Тогда стало понятным, кто есть кто... Крым стал своеобразной лакмусовой бумажкой. Все же, как это ни прискорбно признавать, 70% военных были дезориентированы и остались в Крыму на стороне оккупанта. Это разве не тест на достоинство?
2014 год стал для меня сплошным калейдоскопом событий. Помню, как все начиналось, — уже после Майдана, после расстрелов... в составе украинской делегации вместе с первым заместителем министра обороны Украины принимал участие в заседании в штаб-квартире НАТО. Мы прибыли в Брюссель вечером 26 февраля, а рано утром 27-го наш военный представитель в Североатлантическом альянсе постучал мне в дверь и сообщил — в Крыму — россияне!
Далее — мне запомнилась Херсонщина. Я, тогда заместитель начальника Генерального штаба, получил задание сформировать группировки, которое должно защитить наш юг... Мы с группой офицеров — по 20 часов днем на ногах, из них 5-6 часов — в вертолете. И приветы с той стороны: «Передайте Муженко, что мы за ним наблюдаем...»
«Мы тоже за вами наблюдаем», — отвечал я. Кстати, первый боевой контакт с россиянами состоялся в то время — наши ребята одного из полков спецназа вступили в бой с диверсионно-разведывательной группой россиян уже на материковой Украине.
Бывает так, что я в деталях помню день, когда произошло то или иное событие, но не помню число. Это такое себе субъективное восприятие, сплошной калейдоскоп событий. Это был страшный 2014 год. Обстановка менялась ежеминутно, вплоть до того времени, как линия разграничения более-менее определилась и наступила относительная статика — где-то в ноябре.
Следующее, что мне очень хорошо запомнилось, — это 26 мая 2014 года — события в Донецком аэропорту. Это был переломный момент. Мы могли либо пассивно наблюдать за его увлечением, или принять решительные меры для защиты. Трехсуточный бой и, как следствие, — украинские войска зачистили Донецкий аэропорт так, что в течение нескольких месяцев враг не решался снова его штурмовать. Хотя он и был в полном окружении где-то до середины июля. Это свидетельствует о многом. Героизм и стойкость украинских военнослужащих в ДАПі — отдельная страница нашей новейшей истории.

— У вас до того был опыт, в частности войны в Ираке. Но сломал в вас определенные стереотипы во взглядах на войну именно опыт боевых действий в Украине?

— Дело не в стереотипах. В Ираке не было ощущения, что война идет у тебя дома. Это совсем другое восприятие. Когда началась война в Украине, то лезвием резанули по мне лично. Соответственно и оценка ситуации была болезненная. Появилась решимость. Абсолютная и неоспоримая. Мы поняли — либо мы действуем, либо пассивно наблюдаем и проигрываем. Те, кто думает, что украинская армия вела себя пассивно, — ошибаются. Наоборот, именно в 2014 году украинская армия смогла организоваться и нанести удары по врагу в тех направлениях, которые он считает выигрышными. Это все сделали украинские ребята — настоящие воины, которыми я имею честь командовать и которыми всегда буду гордиться.
— Что вам дал опыт Ирака?

— Этот опыт дал возможность мне, да и другим военным быстрее адаптироваться к стрессу. Трагедия разыгрывалась на нашей земле. Мы должны срочно адаптироваться и принимать решения относительно защиты страны. Это крайне сложный и большой массив задач, которые нельзя было откладывать.
— Ребята из Ирака нашли себе применение уже в русско-украинской войны?

— Нашли. Я был в составе 5-й бригады в Ираке. Я вам скажу, что когда началась российско-украинская война, то у многих из тех, кто принимал участие в иракской кампании, сохранились даже прежние позывные. Например, у одного из командиров батальона был позывной «Эль-Кут». Участие в операциях в Ираке дала возможность иметь профессионально и психологически подготовленных бойцов, которые в критический момент стали на защиту Родины. Это факт. Этот опыт был ценным для нас.

— Тогда многие критиковали Украину, мол, почему мы зашли в Ирак...

— Безусловно, что тогда, в 2003 году, решающую роль сыграла позиция тогдашнего руководства государства. Мы выполняли его решения. Армия должна защищать интересы своего государства. Если кто-то думает, что армия — это формальность, то он не понимает основы государственности. Мы все увидели, что война — это не параграф из учебника. Это реальная угроза с реальными жертвами.
— Но мы не были к ней готовы...

— Да, но есть фактор, на который не рассчитывал враг. Это — украинский характер.
— При том, что нас позиционировали как мирную нацию.

— Мы и есть мирная нация. Но в момент опасности украинский народ стал несокрушимым монолитом. Это изрядно удивило врага, который мечтал о повторении нами ошибок истории. Наша ментальность изменилась, и я это подчеркиваю! Настоящие патриоты Украины — это те, кто сейчас с оружием в руках ее защищают от российского агрессора. Мы не нападали ни на кого. Мы не захватывали чужие земли. Однако оккупация Крыма и части Донбасса — это стратегическая ошибка России. Этого нельзя было делать, даже с позиции имперских амбиций. Сегодня мы словно проснулись от летаргического сна так называемой дружбы народов, в которую еще до недавнего времени искренне верили. Как бы там ни было, украинские военные, которые прошли Ирак и другие миссии, ставших в определенной степени основой для оборонного стержня 2014 года.
— Виктор Николаевич, возможно, мы вообще имеем дело с феноменом украинской мобилизации усилий для обороны своего государства? Мы же знали о планах агрессора оккупировать минимум восемь областей. То есть Россия думала, что она пройдется Украиной так же, как нацисты считали, что легко пройдутся по славянским землям.

— И произошло не так, как кому-то думалось. И аналогия с нацистами здесь достаточно уместна. Вообще не надо трогать Русь. Подчеркну — не Россию или Московию, а Русь. В этом основа нашей обороноспособности. Мы органически не можем подчиниться. Мы — воины. Кстати, в начале основу оперативного штаба в АТО составили военнослужащие, которые служили в 8-м армейском корпусе, который благодаря яростному сопротивлению внутри Вооруженных сил удалось спасти от расформирования 2013 года.

— Однако мы имели ощутимое разрушение войска. Более того, нивелировалась вообще любая способность к сопротивлению врагу. Да и самого врага нам преподносили как «вторая».


— Это длилось десятилетиями. Сначала наше миролюбие, а впоследствии спланированные действия врага постепенно разрушили нашу армию. Судя по всему, нас действительно готовили к капитуляции. Могу сказать, что мы таки своевременно проснулись. Причем разрушение происходило не только войска, но и всех институтов государства. Целью агрессора было создать из Украинского государства аморфное образование, которое не способно само себя защитить. Интересным является факт, что накануне войны даже военно-административное деление территории Украины был определен таким образом, что зона ответственности одного из двух оперативных командований почти совпадала с границами проекта, который принято называть планом «Новороссия». По сути, закладывали возможности создания двух самодостаточных группировок, которые могли бы стать противоборствующими армиями.
Однако мы выстояли. И те, кому первыми пришлось пойти в бой, стали тем зерном, из которого вырастают современные Вооруженные силы Украины. Откровенно скажу: то, что некоторые страны проходят за десятки лет, мы прошли за три года. Стоит обратить внимание на возможности нашего ОПК, который начинает оживать. Война простимулировала разработку новых типов вооружения, как летального, так и нелетального характера. Бурно развиваются отдельные направления, в частности беспилотная авиация. Сейчас даже волонтеры пытаются собственными силами предлагать интересные разработки, хоть они и уступают западным аналогам, но это, как говорится, этап.
— Бен Гурион в свое время сказал, что «армия является школой формирования гражданина». Как вы думаете, какой должна быть пропорция между профессиональным составом военных и мобилизованных призывников в армии?

— Профессиональная армия по смыслу предполагает наличие профессионалов. Уже потом возникает вопрос, каким образом должны комплектоваться профессионалы. Законодательством Украины определено четкую пропорцию между гражданским и военным компонентами. Однако хотел бы подчеркнуть еще раз, что Вооруженные силы — это не просто соотношение военных и гражданских. Наша задача заключается в том, чтобы каждый гражданин чувствовал свою ответственность за оборону государства. И наличие оружия в руках не является исключительным аргументом. Относительно срочной службы, то я убежден — она необходима. Нам нужен подготовленный резерв. И я знаю, что нашим юношам служба в украинской армии понравится. Они будут гордиться этим.

Кроме того, служба в современной украинской армии — это база для качественного формирования мировоззрения настоящего гражданина. Лучшей школы патриотизма, чем в армии, не найти. Армия воспитывает не только граждан, но и воинов. Наполеон когда-то сказал, что «воинская повинность обеспечивает жизнеспособность нации, очищает ее нравственность и является основой всех ее обычаев».
Сейчас мы имеем серьезный резерв, который в любое время может стать на оборону страны. И это не просто человеческий резерв, как было раньше. Это, подчеркиваю, профессионально подготовленный резерв. Так, боевые действия влекут за собой потери. Это объективная реальность, и мы должны быть к ней готовы. Но наш опыт последних трех лет говорит о том, что украинцы умеют воевать не количеством, а качеством. Конечно, акцент ставим на военных по контракту как основа армии, ведь наша цель — максимальная эффективность. Мы все — от солдата до генерала — являются контрактниками. Но по контракту стоит не формальность, а профессионализм и мотивация. Я всегда объяснял — наш контракт не измеряется деньгами, свобода и счастье родного народа не имеют цены. Сегодня я, как никогда, с оптимизмом смотрю в будущее нашей армии.

— Россия перед своей агрессией начала создавать силы спецопераций. Причем их деятельность не ограничивалась границами РФ. Они планировали экспансию. Как у нас сейчас дело с этим родом войск?

— Силы спецопераций у нас созданы полтора года назад и уже приступили к выполнению задач в зоне АТО. Создано командование ССО, которое осуществляет управление подразделениями. У нас есть учебный центр подготовки ССО, организовано соответствующее обучение и обеспечение личного состава. Итак, работа продолжается...
— Насколько я понимаю, УСН не ограничивается только парнями в камуфляжах и с автоматами... Там существуют и другие, скажем так, исполнители. Как с ними сейчас дело?

— Работаем. Могу сказать, что все идет по плану. Мы, как это ни странно, этот экстерн сдаем на «отлично». У нас нет десятков лет. Просто физически нет. Мы работаем в условиях, которые нам предложили реалии. В ССО предполагается специфическое вооружение, снаряжение. Мы не можем себе позволить ту себестоимость экипировки, которая заложена для спецназовца США. Исходим из реалий. Но, простите, вы видели такую армию, которая три года под «Градами» противостоит агрессии? Противостоит успешно! Я хочу, чтобы украинцы поняли — нация пробудилась. Дети и молодежь, которые по собственной воле идут в наших военных, чтобы просто спеть песню на праздник, — это наш самый ценный актив. Пройдет несколько лет, и я убежден, они станут бок о бок с собратьями. Мы ежедневно работаем над перевооружением, наши таланты работают над созданием новых образцов, но главное — это наши люди, которые благодарят нас в каждом селе, где держит оборону украинская армия.
— Я могу только это подтвердить, ведь сам видел, как школьники в Попасной уважают украинских военных.

— Вне лирикой. Украинская армия имеет боевой опыт. Этот фактор для армейской дела часто является решающим. Мы на своей земле. И защищаем ее собственной кровью. Когда Кремль начал говорить, что против нас воюют «комбайнеры», то я скажу другое — украинские комбайнеры взяли в руки оружие, чтобы защитить нашу землю от России. И в этих украинских «комбайнеров» сейчас уже учатся армии ведущих стран мира. Да, мы нуждаемся в помощи, но мы полноценная сила. У нас продолжается сотрудничество с коллегами из других стран. И это не только полезно с практической точки зрения, это морально вдохновляет и поддерживает украинского солдата.
— Мы фактически находимся на европейском фронте противостояния российской агрессии.

— Конечно. Вооруженные силы Украины имеют крайне серьезные задачи и особый вклад в европейскую безопасность. Сегодня мы уделяем внимание развитию всех видов и родов войск. Во времена войны это не легко, однако у нас есть серьезные успехи во многих направлениях. Перечень задач, которые стоят перед современными ВС Украины, намного шире и сложнее, чем может себе представить рядовой гражданин. Формы и способы применения войск также постоянно усложняются. Могу сказать одно — мы серьезно готовимся к различным сценариям, в том числе и к полномасштабной агрессии российской стороны.

— РФ использовала УСН на чужой территории. Мы предусматриваем возможность выхода, так сказать, на экспорт своих национальных и военных интересов?

— Мы рассматриваем все аспекты возможного русского наступления. Текущие риски не ограничиваются только установлением так называемого коридора из оккупированного Донбасса в оккупированный Крыму. Мы всерьез готовимся к защите каждого уголка нашей страны. Продолжается работа по ассиметричный ответ врагу в случае его реализации захватнических планов. Сегодня вся страна, в том числе и Вооруженные силы, ощущают безумное информационное давление. Танки и «Грады» лупят там, где перед тем кто отработал информационными пушками. Украинцы — мирная нация. Но это не означает, что мы не имеем экстраполировать свой полюс видение, на который исторически имеем полное право. Относительно вашего вопроса о возможности использования УСН на других территориях, то могу сказать, что законодательство Украины предусматривает такую возможность. Опять же, Украина — это абсолютно миролюбивое государство, которое не стремится вмешиваться в дела других стран. При этом Украина делает все, чтобы гарантировать свою безопасность. И здесь существует целый комплекс способов. Скажем так по-военному: работаем на всю глубину тактической и стратегической построения.

— Министр обороны РФ Сергей Шойгу недавно сказал, что собирается создавать информационные войска. Фактически это объявление войны в информационном пространстве, которая до этого шла неофициально. Нам есть чем ответить?


— В этом плане у меня вопрос к нашим СМИ. Безусловно, мы работаем и в этом секторе. Но должна быть ответственность и самих СМИ. Не у всех медиа есть осознание того, что те или иные месседжи в новостях играют на руку врагу.
— Но политики играют здесь свою негативную роль. Кстати, бывали случаи, когда политики ставили вам «подножку»? Например, я знаю, что вы занимались вопросом выведения парней из Луганского аэропорта тогда, когда разыгралась трагедия под Іловайськом... И, в отличие от Иловайска, операция под Луганском была успешной.

— Могу сказать, что события вокруг Луганского аэропорта не получили широкого медийного резонанса, и это помогло нам успешно провести операцию. Если же говорить о Иловайск, то Генеральный штаб осуществил детальный анализ этих событий. Эти материалы доступны каждому, кто действительно желает разобраться в причинах той трагедии. Время все расставит на свои места.
— Политики мешали вам?

— Скажем так, действительно была проблема с тем, что некоторые политики или близкие к ним лица пытались влиять на ход операций. Могу сказать, что, например, когда мы готовили выход из Дебальцево, то его план очень быстро появился на «Фейсбук»-странице Семена Семенченко (Гришина)...
— Вы думаете, что это было сделано намеренно?

— Мне хочется надеяться, что политики делали это не намеренно. Но откуда появился план выхода войск из Дебальцево в Семенченко, мне до сих пор неизвестно... что касается Дебальцево, то могу сказать, что регулярные части российской армии столкнулись с устойчивой, хорошо организованной обороной украинских подразделений, в том числе 128-й отдельной горно-пехотной бригады. Да, не все смогли устоять... В то же время нам удалось в чрезвычайно сложных условиях сохранить управление войсками, которые находились не только под прямым огневым поражением, но и понесли бешеного информационного воздействия псевдоэкспертов, которые пытались посеять панику. Благодаря выдержке и четкому выполнению плана операции нам удалось избежать паники, ввести в заблуждение врага и организовать плановое вывод войск уже защищены рубежи.
— Когда Президент Порошенко, как говорят, оставлял переговоры, чтобы поговорить по телефону, он общался с вами?

— Да, мы разговаривали с Президентом. И для русских было неожиданностью то, что украинские войска на самом деле не были окружены. Россияне пытались убедить всех в Минске, что наши войска снова в мешке. Для этого в районе Дебальцево они сосредоточили многочисленные резервы. Президент предложил мне прилететь в Минск и доложить ему об обстановке, но я объяснил, что из Минска осуществлять управление войсками будет крайне сложно. Также я имел телефонную беседу с генералом российского Генштаба Картаполовим. Он выходил на меня и убеждал, что наши войска — в полном окружении. Я ему предложил встретиться в Дебальцево. Он отказался. На то время это кардинально меняло наши дипломатические позиции на переговорах в Минске.
Действительно, если бы мы срочно начали отступление, как того ожидали россияне, то могла бы повториться трагедия Иловайска, ведь русская артиллерия просто накрыла бы нас огнем с обеих сторон. Однако устойчивость и организованность под Дебальцево заставили противника сосредоточить артиллерию на самом городе и вокруг него. Мало кто знает, что враг еще сутки из всех калибров обстреливал Дебальцево после того, как мы уже вывели большинство колонн из того «аппендикса».
— Хочу спросить вас как луганчанин. Была ли все-таки возможность освободить Луганск и Донецк в 2014 году?

— Относительно Луганска, то должен сказать, что такая возможность была. Мы должны укрепиться в Камброде, который был доминирующей точкой над городом. К сожалению, негативную роль сыграли в том числе события под Іловайськом. Опять же, в таком деле, как война, необходимы четкая координация и профессионализм. 2014 года было много факторов, которые нам больше мешали, чем помогали.
— В мае прошлого года мы с вами встретились в самолете на пути в НАТО. Почему в Законе «Об основах национальной безопасности Украины» прописана как окончательная цель не вступление в НАТО, а лишь соответствие к стандартам Альянса? Если быть точным: «углубление сотрудничества с Организацией Североатлантического договора ради достижения критериев, необходимых для приобретения членства в этой Организации». И не оказывают этому сопротивление некоторые высокопоставленные военные чиновники, для которых это головная боль?

— У нас действительно есть амбициозная цель достичь таких критериев до 2020 года. Любая реформа — это прежде всего изменение сознания людей, которые ее реализуют. На наших глазах растет новое поколение командиров всех уровней — от взвода до бригады и выше. Именно они являются той движущей силой, которая меняет очертания современного украинского войска. Современные украинские командиры это — практики, которые, как никто другой, понимают: чтобы победить, надо постоянно учиться и приобретать новых возможностей. У нас нет времени для раскачки. Задачи определено нам — мы сделаем все, чтобы его выполнить.+

Безусловно, не вся беседа с Виктором Муженком уместилась на страницах «Дня». «За скобками» осталось то, что когда-то еще будет сказано... По завершению интервью мы подарили начальнику Генерального штаба трилогию («Котел», «Я — свидетель», «Катастрофа и триумф») из «Библиотеки газеты «День», в которой речь идет о новейшей истории Украины — кульминацию трагических событий, в которых Виктору Муженку довелось принять непосредственное участие.

https://day.kyiv.ua/uk/article/podrobyci/armiya-viyna-ekzamen
Tags: патриотическая перемога
Subscribe
promo peremogi февраль 23, 14:44 12
Buy for 400 tokens
Пишет Аноним: - Вам всё равно не удастся вырастить ничего стоящего без дерьма из нашего коллектора. - О. Но вот же наши поля, посмотрите, отличная земля, удачно, компактно расположены, посадки для снегозадержания в пристойном состоянии - ну, мы, конечно, кое-что подновим ещё, подсадим, -…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 28 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →