Герберт Хренли (herbert_hrenly) wrote in peremogi,
Герберт Хренли
herbert_hrenly
peremogi

Category:

Гомонекрофилия по-бандеровски, с надрывом.

В дополнение к посту "Дебилы косяком попёрли" уважаемого piligrim04
(взято отсюда : http://cultprostir.ua/ru/post/rostislav-martynyuk-v-banderu-mozhno-vlyubitsya#! )



Бандеровец нового типа, интеллектуал, да ещё пытающийся философствовать, это скажем прямо, неоднозначно ...
С одной стороны, страшное и искренне желание найти своё место в окуржающей реальности, попытки быть объективным и честным перед собой.
Но свидомое нутро засасывает, засасывает парня в лабиринты воспаленного подсознания, где обитают заботливо вскормленные монстры украинства, которые не оставляют шансов разуму. Ни одного. Никогда.

Ознакомиться с развернутой историей болезни гомонекрофилопсихопата Ростислава Мартынюка можно под катом.
Болезненная и тревожная галлюцинаторная рефлексия обиженного и опущенного разума никого, надеюсь, не оставит равнодушным.
Терпите, украинцы, терпите ...


Историк, член Экспертного совета Государственного агентства кино, продюсер, а также финно-угровед, редактор сайта UGRAINA.org, Ростислав Мартынюк известен за пределами своей профессиональной среды, прежде всего, благодаря видеоинтервью, снятому в 2011 году и несколько вульгарно названному «Ростислав Мартынюк разобрал россиян на запчасти». В нем он говорил о тяжелых изъянах «коллективного бессознательного» имперской России, через три года явивших себя во всей полноте (один из самых ярких примеров проблем с осознанием собственной идентичности − известное «видеообращение российских студентов к украинским», которое начинается с фразы «в вашей стране идет гражданская война» и заканчивается обвинением «вам придется объяснить своим детям, почему вы стреляли в нас»).
Интересной, потому что пророческой, является и другая часть того же интервью, в котором Ростислав утверждает, что «С нами еще может произойти все − и это завораживает». Данное утверждение выглядело слишком оптимистичным, если не сказать странным, в середине полного апатии «застоя Януковича», когда всерьез обсуждалась перспектива его второго президентского срока, а затем − баллотирования на эту должность его старшего сына. Теперь в беседе с Cultprostir Ростислав признался, что его не удивляет почти ничто из того, что происходит сейчас в стране.

«С нами еще может произойти все» − откуда был этот оптимизм? И оправдывается ли он после всех событий и смертей?
Один мой русский друг Александр сейчас в депрессии. «Нам теперь надо либо из страны валить, или молчать. Немцова убили. У вас наши буряты воюют − читал в «Новой газете»...». Почему-то именно эти два события стали для него точкой невозврата. Я ему: «Ты знаешь, у нас такие группки сейчас собираются, ездят в Россию, моделируют ситуации, типа «Якутия после Путина», «Бурятия без Путина»... А он мне так грустно: «Я вам благодарен, что вы пытаетесь помочь погибающим цивилизациям России, но зря: у вас там у самих бардак... Бежать, нам надо куда-то бежать из страны».
А вот у меня в Украине никогда не было такого ощущения, что все закончилось, что «проект закрыт». И никогда не было у меня настроения, подобного тому, что сейчас у Александра. Я, помню, добавил: «Знаешь, мы тем и сильны, что на этой территории ликвидировали возможность существования любого стабильного государства. Таков коллективный вывод украинцев: после Голодомора стабильного режима здесь не будет. Потому что для украинцев стабильный режим − это угроза какой-то катастрофы. Эта территория не воспринимает каких-либо законченных форм. Этого можно бояться, считая, что это бардак, хаос, неопределенность, нестабильность. Но как национальный коллектив, как люди, которые нравятся друг другу и поэтому живут вместе, украинцы пришли к интуитивному консенсусу, что нам здесь будет классно, все в наших руках и мы все сделаем, как захотим. Это не лозунги, это правда. И, кстати, то, что происходит в Донбассе, не вызывает у меня стресса. Это было и раньше. Ну танкист-бурят, ну Дебальцево − я не понимаю, что нового во всем этом?

«Украина − не Россия». Что ты вкладываешь в эту фразу Леонида Кучмы?

Кучма, по-моему, самый интересный из пяти украинских президентов. Человек, родившийся в очень патриархальном районе Черниговской области − это интересная территория стыка Белоруссии с ее балтийской тоской, чего-то кацапского-великоросского и украинского-гетманского. Почему он это сказал? Это барочная фраза: он это сказал с точностью до наоборот, имея в виду «Россия − не Украина». Эти слова были направлены не внутрь, не нам, а им, россиянам: успокойтесь, займитесь собой, подумайте, чем вы сами можете быть себе интересны. «Давай я обойдусь без Украины, а лучше подумаю о том, кто я такой, что такое вот это самое RussiaToday» и так далее. Кстати, название двух главных российских пропагандистских телеканалов показательно: видите, они мимикрируют под западные образцы. Когда-то раньше, при Петре Первом, они так же мимикрировали под украинцев, под «малороссийский запад» − другой тогда у них не было. Зазорно ли это? Нет, имея финно-угорское происхождение, великороссы обладают талантом к дизайну, эргономике, легко увлекаются красивым, улавливают одухотворенность. Подражают. Переплавляют. Приспосабливают. Этакие китайцы Европы.
Рядом с этим, за семь лет жизни в России, я заметил настоящую проблему великороссов: они переживают постоянный, пронзительный стресс от того, что существует украинская идентичность. При этом она вроде бы и есть, а вроде и нет. Украинскость − это что-то вроде свое, но и вовсе, до отвращения, чужое. Украина вызывает у великорусов сильные эмоции. Но как со знаком плюс (вареники, Гоголь, Тарас Бульба), так и с сильным знаком минус. И это болит, неотступно и шизоидно. Поэтому лучший рецепт русским от эскулапа Кучмы: Украина − не Россия. Фактически − Россия не Украина.
Вот я взял тебе показать книгу Ореста Ткаченко «Мерянский язык». Докторская диссертация о мертвом языке, носителями которых были ныне живущие великороссы. Докторская защищена не в бурные 1990-е, а в консервативные 1980-е, не в Украине, а в Ленинградском университете. Украинец Ткаченко, которому сейчас 89 лет и который одиноко живет в Киеве на улице Донецкой, восстановил мертвый финно-угорский язык, на котором говорили «русские» времен Петра Первого. Это Костромская, Ивановская, Ярославская, частично Московская и Тверская области. Это − ядро ​​современного великорусского этноса. Так вот, упоминавшийся мной москвич Александр как-то пошел в библиотеку имени Ленина, что в центре Москвы. Заказал книгу Ткаченко, которая была там в одном экземпляре. Получив, оторопел: «Я был первым, кто взял в руки эту книгу...» − поделился он со мной. Это в Москве! Там люди знают, где чихнул Есенин, с кем пил чай в доме напротив Пушкин, а вот о языке своих предков, на котором все еще шумят реки и озера столицы России, никому и дела не было. Что это как не самоотречение великороссов? Неготовность знать о своих корнях? Боязнь заглянуть в родные финно-угорские озера и болота, где бы они увидели свое отражение − курносыъ, беленьких, скуластых. То ли Путин, то ли Бунин − поди разберись.
И вот Кучма сказал: если вы не задумаетесь, кто вы такие, будет какая-то мерзость. То, что мы сейчас переживаем из-за российской агрессии − это мерзость, адское состояние. И человеческая душа этого боится. В том числе душа директора ПО «Южный» − она боялась этого надвигающегося мрака. Кучма достаточно хорошо знал и понимал Россию − его жена, кстати, удмуртка. Она из такого интересного анклава, где большинство себя сейчас называет «русскими». Я думаю, он уже в 1990-х годах довольно сильно рефлексировал по этому поводу. И, по сути, первый, кто призывал Россию остановиться.
Есть два разных концепта нации. Первый − этнический: единый язык, культура, генетика. Второй: нация − это конструкт, символ, выражающий определенные идеи и ценности − такая нация охотно включает в себя этнически неблизких людей, которые эти идеи разделяют. Даже через игру, через якобы шутку − вспомним «жидобандеровцев».
Почему Украинец рефлексирует на диалект, на язык, на первоначальные этнические признаки? Когда мы в конце гетманского периода сдали свою государственность в аренду Российской империи, а она ее перечеркнула, это сообщество уже имело черты политической нации. И первоначальная этничность − это самая простая возможность распознать своего, не выясняя долго его ценностей, прошлого, его предпочтений и того, можно ли на него положиться. Это хороший ключик для украинца, государство которого было ликвидировано, увидеть человека, с которым можно жить. В определенной мере это формирование такого большого круга. Это логика этнического понимания нации.
Логика же политической нации впервые после Ивана Мазепы начала появляться именно при Кучме − когда школа дала какой-то общий согласованный фон о том, что существует Украина. И школа очень сильно помогла в массовой рефлексии по этому вопросу − и детей, и родителей. Мы здесь сейчас учимся существовать не на уровне пораженческих сообществ, которые сидят по селам в окопах и ждут атаки. Когда еще, до сегодняшнего дня, можно было за войну с Украиной получить пенсию? Никогда. Только проблемы, репрессии. А сейчас мы наблюдаем перелом. Год назад, 14 марта, был создан батальон Национальной гвардии: люди пошли на войну прямо с Майдана. На государственную службу!
Сейчас мы действительно присутствуем при формировании наций, ее конфигурации, пропорций, соотношения, рамок и оптики отношения к вопросам идентичности.
Еще один вопрос, по поводу которого нет консенсуса даже в патриотической среде − фигура Степана Бандеры. Как ты к нему относишься?
Я могу сказать о себе, что я − бандеровец. Но не в том смысле, который вкладывался в это понятие в конце 1930-х − начале 40-х, или даже в 1980-х годах. Я сформулирую его так: это украинский абсолютизм. Он не предусматривает уничтожение людей справа и слева, напротив, он рождается только в случае, если ты знаешь и любишь соседей. Фигура Бандеры интересна тем, что о ней можно сказать: «Да, это несимпатично, это грубо, но мы просто догоняем то, что сделал, например, Гарибальди в Италии. И никогда не поздно сказать всему миру, даже жестко, что украинское мировоззрение стоит того, чтобы за него умереть и даже сделать то, что по оценке соседей является преступлением».
В то же время фигура Бандеры меня постоянно будто бы пугает. Поэтому, когда я говорю, что я бандеровец, мне самому становится немного смешно. Я бандеровец только в той мере, в какой считаю, что украинство настолько важно, что меня нет вне его. Если хочешь, я считаю, что Царство небесное я не смогу получить, если перестану быть украинцем, если отрекусь от себя на каком-то глубочайшем, бандеровском уровне. Быть бандеровцем − это значит быть целостным, и я бы хотел, чтобы и русские стали по-своему «бандеровцами» − то есть собой, цельными. Скажем, фигура Петлюры неполная и даже раздражает, фигура Мазепы противоречивая. Мне не нужен сам по себе Бандера, но если он у нас есть, то я рад.
Бандера проигрывает в одном: им занимаются люди с тоталитарным сознанием, у которых выходит зеркальный украинский совок. Меня смущали отвратительные фотки, поднятые на флаг: какой-то лысоватый перец, немного будто бы курносый. Но однажды в музее Степана Бандеры в Старом Угринове я увидел его настоящую улыбку − извини, пусть это звучит наивно, но это для меня все изменило. Лучший Бандера − на фото на удостоверении из концлагеря в американской зоне оккупации. Это такой даже немного девичий поворот шеи, небольшая ямочка, мягкие губы, маслянистые глаза, и, несмотря на то, что он почти лысый, легкая челка, растрепанная ветерком. Это человек, в него можно влюбиться.

Что ты думаешь о проблеме соотношения нации и территории? Имеет ли «народ Донбасса» право на самоопределение и на собственное государство? Имеет ли он идентичность, отличную от украинской?

Они на пути к какой-то идентичности. На Донбассе было создано такое силовоеполе, такие обстоятельства, когда эта группа людей утрамбовалась во что-то, что может называться сообществом. Когда я смотрю на Захарченко, я понимаю, что это не украинец. Отношения − это борьба харизм. Мы не можем отрицать, что там есть своя харизма. Хотя они и не отрефлексированы литературно, по-европейски. Ведь кого ни возьми из украинских писателей − везде у них есть европейские коды. Там этих кодов нет.
Идеолог украинского национализма Юрий Липа говорил о том, что украинская колонизация XVII-XIX века в рамках Российской империи никогда не была обеспечена идеологически. Побежали себе на Кубань − эгегей! Освоили колоссальные территории в современном Казахстане и Сибири − Серый клин, Зеленый клин. Но политически, мировоззренчески они не были отрефлексированы. Нация, разбросанная на такие расстояния, не чувствовала себя единым целым, переселенцы не беспокоились о том, чтобы сохранить свою идентичность. Так и Донбасс в постсоветской Украине был приобретенной территорией, которая идеологически не была включена в наше мировоззрение − мы не хотели этого сами. «Лампочка» не загоралась у нас от слов «Дебальцево», «Шахтёрск», «Артемовск».
Сиутацию можно было изменить после СССР. Но Киев, кравчуковская коммунистическая элита, предали протестное движение Донбасса − тогда еще вполне антикоммунистическое и где-то даже демократическое. Ведь не только Галичина валила СССР, но и масштабные шахтерские забастовки Донбасса! Там сформировалась среда людей, которые умели организовывать протесты и добиваться своего очень жестко. И когда Кравчуку, а затем Кучме надоели эти походы на Киев, они просто договорились с откровенным криминалом, с «коллективным Януковичем»: «Пожалуйста, сделайте что-то с этими ребята. Мы на все закроем глаза». И вот эта «уния» официального Киева с донецким криминалитетом, который, по сути, стал государством в государстве − одна из главных причин того, что произошло с Донбассом сейчас.
Если бы не эта «измена», все было бы замечательно? Нет, не исключаю, что это был единственный тогда способ сохранить страну в ее пределах, не дать ей пойти по швам, и тогда покой на Донбассе дал нам возможность вообще сохранить государственность и стать теми, кем мы стали. Но есть факт: эта криминальная «уния» была контрреволюцией, а Донбасс − преданным в 1990-х Майданом. Эти 5 000 000 человек, подавляющее большинство которых являются мигрантами из северных областей Украины и даже России, имеют не до конца осознанную и сформулированную претензию к Киеву: предательство промышленного востока в начале 1990-х. Теперь поднять руки и сказать «Господи, за что?» − Я не могу. Я знаю, за что. За лень, за то, что эту «неприятную» территорию с трубами и грязью мы загнали в подвал нашего сознания. И теперь этот подвал колотит, и нас − вместе с ним.
Tags: аберрация сознания, концептуальная перемога, литературный франкенштейн, насралося, не всё так однозначно, о май даун!, патриотическая перемога, писанковый лев, тронный зал института мозга, тільки ми, украинство - это
Subscribe
promo peremogi февраль 24, 2018 11:32 147
Buy for 400 tokens
А плохая РФ ни каяться, ни платить не хочет. В продолжение темы " Не прошло и четыре года..." Ну, во-первых, полностью эта поговорка…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 14 comments