iryale (iryale) wrote in peremogi,
iryale
iryale
peremogi

Почему Украину тянет в Европу? Пятничное ретрО

А помнишь, как все начиналось? История перемог от Лаврентия Августовича и Шурки

c 4:22

На усмотрение модераторов, сорри
Tags: вечера на хуторе, видео, история перемог
Subscribe
promo peremogi июнь 9, 12:18 217
Buy for 300 tokens
Для тех, кто до сих пор не понял, что такое советский интернац ионализм. (Из комментариев) Когда я вижу вот эту "особость", "инаковость", подчёркнутую "нерусскость" среди жителей бывшей советской Украины, то вспоминаю мерзкое выражение в позднем СССР -…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 11 comments

Bestjetar

November 10 2017, 20:56:10 UTC 1 week ago

  • New comment
Самое смешное, что оба - что Шестаков (осторожно, накал разоблачений и гумора вельми велик), что Бочаров(Бочарик наоборот стал гораздо более адекватным) - неполживцы по самое нехочу. И Лаврентий Августович - это, типа, сатира на ватников. Это они нас так троллят. Но, как назло, потом всё, что он типа шуткует, сбывается.

И в заключение небольшой опус Шестакова от 2008 года:

Победа, победа… Два людоеда подрались тысячу лет назад. И два твоих прадеда, два моих деда, теряя руки, из ада в ад, теряя ноги, по Смоленской дороге по старой топали на восход, потом обратно. «… и славы ратной достигли, как грится, не посрамили! Да здравствует этот… бля… во всем мире… солоночку передайте! А вы, в платочках, тишей рыдайте. В стороночке и не группой. А вы, грудастые, идите рожайте. И постарайтесь крупных. Чтоб сразу в гвардию. Чтоб леопардию, в смысле, тигру вражьему руками башню бы отрывали… ик! хули вы передали? это перечница…»

А копеечница — это бабка, ждущая, когда выпьют. Давно откричала болотной выпью, отплакала, невернувшихся схоронила, на стенке фото братской могилой четыре штуки, были бы внуки, они б спросили, бабушка, кто вот эти четыле…

«Это Иван. Почасту был пьян, ходил враскоряку, сидел за драку, с Галей жил по второму браку, их в атаку горстку оставшуюся подняли, я письмо читала у Гали, сам писал, да послал не сам, дырка красная, девять грамм.

А это Федор. Федя мой. Помню, пару ведер несу домой, а он маленький, дайте, маменька, помогу, а сам ростом с мою ногу, тяжело, а все-ж таки ни гу-гу, несет, в сорок третьем, под новый год, шальным снарядом, с окопом рядом, говорят, ходил за водой с канистрой, тишина была, и вдруг выстрел.

А это Андрей. Все морей хотел повидать да чаек, да в танкисты послал начальник, да в танкистах не ездят долго, не «волга», до госпиталя дожил, на столе прям руки ему сложил хирург, Бранденбург, в самом уже конце, а я только что об отце такую же получила, выла.

А это Степан. Первый мой и последний. Буду, говорит, дед столетний, я те, бабке, вдую ишо на старческий посошок, сыновей народим мешок и дочек полный кулечек, ты давай-ка спрячь свой платочек, живы мы и целы пока, четыре жилистых мужика, батя с сынами, не беги с нами, не смеши знамя, не плачь, любаня моя, не плачь, мы вернемся все, будет черный грач ходить по вспаханной полосе, и четыре шапки будут висеть, мы вернемся все, по ночной росе, поплачь, любаня моя, поплачь, и гляди на нас, здесь мы все в анфас, Иван, Федор, Андрей, Степан, налей за нас которому, кто не пьян…»